Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
С Каримом поговорю, он, хоть и магометанин, но хороший человек. Думаю, не откажет. В своем обозе вас и довезет.
– Благодарствую, друг! – поднявшись на ноги, Тимофей поклонился.
То же самое сделали и Никодим с Алексеем. Ляшин уже ничему не удивлялся – всем этим странным разговорам, обычаям, одежде… Кораблям, городам… Невероятно, но…
– А какое сейчас число, уважаемый Васил? – улучив момент, поинтересовался молодой человек. – Какой год, месяц?
– Вот парень дает! – засмеялся Никодим.
– Октябрь месяц нынче идет, – хозяин особняка отозвался совершенно серьезно. – Точнее, двадцать пятое октября, года от Рождества Христова одна тысяча семьсот семьдесят второго.
Глава 4
Октябрь 1772 – май 1773 г. Варна – Туртукай
Какого-какого года? Тысяча семьсот семьдесят второго? Двадцать пятое октября. Они тут что, все с ума сошли? Хотя нет… скорее с ума-то сошел он, Алексей Васильевич Ляшин! Даже не сошел, нет… Значит, что же – взаправду все? Что ж, можно было предположить…
Дикая эта новость не сильно-то поразила Ляшина, что-то подобное он давно уже предполагал.
Гостям постелили на первом этаже, в чулане. Двери не имелось, завешенный плотной бархатной шторой проем выходил прямо на кухню.
Спутники Ляшина тут же и захрапели, прямо на полу, на сундуках, на подстеленных циновках. Алексею же не спалось – попробуй теперь усни тут! Вот и не спал – ворочался, думал. Если дело обстояло так, если… То, верно, возможен и обратный процесс. Скорее всего.
