Лорд Баннор, теперь старый и изможденный, стал легендой в Аралионе за свои нещадные споры и скандалы. С каждым днем его появление было источником раздора среди аристократов. Теперь он мирно взял покой, но тайна убийства продолжает шептаться в глубине города. Кто станет свахой для дракона?...
Я слышала о том, что укус Вейлин едва не стал смертельным; о том, чтобы пересчитать все переломы и вывихи, не хватило бы пальцев двух рук; о том, что Марна и лекари помещают его в целебный магический сон, чтобы дать отдохнуть от бесконечных болей. Кости срастались тяжело и болезненно, прокушенное плечо гноилось и сочилось серой жижей с мерзким запахом. Я ловила вести везде, куда могла дотянуться: из шепота, которым обменивались капитан и ведьма; из сплетен слуг и горничных; из слухов, что гуляли по восстающему из обломков Геммину.
Коротая дни и ночи у княжеских покоев, я иногда слышала его голос из-за дверей: низкий и хриплый. Этот голос приходил ко мне во снах, и я понимала, что медленно схожу с ума от неизвестности. Мне нужно было увидеть его хотя бы раз прежде, чем я навсегда покину Аралион. Пришедшее письмо из Цуриона было полно любви и родительской заботы. А между строк читалось только одно: «Пожалуйста, возвращайся скорей!»
– Вам надо отдохнуть, – с усилием произнес Мерани, присаживаясь рядом со мной.
– Как ваше плечо? – мягкий голос советника обволакивал меня теплом и заботой, но тревожиться ему уже было не о чем. Затянувшаяся рана напоминала о себе легким дискомфортом, когда ткань платья касалась багровой полосы шрама.
Мерани сражался со каменными рыцарями наравне со Снорре и гвардейцами. То ли чувствовал себя виноватым, то ли хотел восстановить справедливость, но о его отваге солдаты слагали легенды. Кто мог подумать, что в невысоком мужчине с мягкой улыбкой, может скрываться такая храбрость? Снорре рассказывал, что когда увидел Мерани, что бросался на врагов с безрассудством дикого зверя, то по началу не признал в нем советника Тюрра, славившегося своей миролюбивостью.
– Дворец постепенно восстанавливают, – проговорил Мерани, оглядывая трещины, которыми стены были покрыты, как паутиной. Всюду, куда не глянь, строительные леса и деятельные рабочие, даже ночью снующие кругом, мешающие растворы, перетаскивающие кирпичи и паркетную доску. Крыло оказалось почти нетронутым, Эрооло не успел разрушить до основания дворец, как ненавистное воспоминание об утраченном княжеском венце, но радость от победы омрачил.
