Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
Изумрудом, аметистом
И рубином он горит,
И, налитый соком чистым,
Бесподобен гроздьев вид!
XXXI
Это Вакха дар блаженный,
Крыма спелый виноград,
И вакханки несомненно
Кисти нежные едят.
Гроздьев полная корзина
На столе... склонясь над ней,
С кистью сочного рубина
Алый ротик, -- что милей
Юга солнце золотое.
Крым, вакханки, виноград,
В вашу честь ""Эван! Эвоэ!""
Я всегда кричать был рад!
Ароматных ягод ветки
Там висят над головой,
И таинственны беседки,
Заплетенные лозой,
XXXII
Конь лихой и благородный
Подан Дмитрию меж тем.
Дмитрий ездил превосходно,
Джигитуя, как Ахтем*.
Пусть берейтор, к школе падкий,
Ездит, выпятивши грудь,
Он татарскою посадкой
Иногда любил блеснуть.
Иноходцев крымских ходы
Знал он: шлап, джибэ, аян,
И чрез горы переходы
Делал в сумрак и туман.
Сотня верст -- ему не диво,
Он умел владеть уздой
И в седле сидел красиво.
Тешась бешеной ездой.
_____________
*) Известный крымский наездник.
ХХХIII
Конь его, породы славной
Суимбайских кобылиц,
Породил в Крыму недавно
Былей тьму и небылиц.
Сильный, злобный и лукавый
Он наездника убил,
И историей кровавой
Знаменит красавец был.
С этих пор на нем езжали
Только Дмитрий и Асан.
Кто другой рискнет едва ли.
В блеске чепрака, стремян, -
Подвели его татары,
И, кусая сталь удил,
Длинногривый, темнокарый,
Он храпел и землю рыл.
XXXIV
В шапочке Бахчисарая
И с нагайкой, у крыльца,
Позументами сверкая,
Дмитрий сел на жеребца.
Из-под бархата наряда,
Широко с локтей упав,
Шелком вышитый в два ряда,
Белый свесился рукав.
В серебре кушак наборный,
Складки черных шаровар, --
Это был наряд узорный
Горских всадников татар.
Не был принят, как черкеска,
Для езды он верховой.
И Мизинчиковым резко
Критикован с Дуриной*.
______________
*) См. строфу из ""Евгения Онегина"":
""Носил он русскую рубашку
Платок шелковый кушаком,
Армяк татарский нараспашку
И шапку с белым козырьком.
Но только сим нарядом чудным,
Безнравственным и безрассудным,
Была не мало смущена
Его соседка, Дурина,
А с ней Мизинчиков...""
XXXV
-- Ну зачем ты злишь их, право?
Твой наряд, конечно, вздор
И невинная забава,
Все ж он произвел фурор! --
Говорил Будищев, шпоря
В строгом трензеле коня.
-- В сплетнях я не вижу горя! -
Дмитрий рек: - Пойми меня!
На манер тореадора,
Цветом красного платка
Я, хотя бы из задора,
Подразнить люблю быка.