Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
зачем, зачем?
О, зачем так обманули
Счастья милые мечты,
И замолкли, и уснули
Думы, песни и цветы!
В сердце боль воспоминаний,
Жизни шум пред нею нем...
Ни надежд, ни упований,
Ни любви... зачем, зачем?
XXIV
-- Нет, Никитин, вы упрямы!
Сафочки раздался смех:
Кто же едет слева дамы?
Ну, наездник! Давит всех!
-- Россинант мой плох ужасно,
Галопирует, трясет!
Серж удерживал напрасно
Лошади неровный ход.
-- Хлыст мой! - Сафочка вскричала,
Подымите, будьте мил!
Бедный Серж, трудясь не мало,
Еле слез, достал, вскочил.
-- А теперь, в карьер! Живее!
Догоняйте! Oh-lа-lа!
И Софи во тьме аллеи
Пролетала, как стрела.
XXV
Граф Ордынцев был с Цирцеей
За Гурзуфом далеко.
Конь ее с красивой шеей,
Статный, сильный, шел легко.
Волховская очень смело
Ездила, коня гнала,
И по-английски сидела
Прямо, посреди седла.
Легкое движенье стана,
На луке ноги изгиб,
Граф, влюбленный неустанно,
Созерцал, вздыхал и гиб.
Ах, уже произошла там
Перемена -- рок лукав! --
Серж Никитин был за штатом
И в почете юный граф.
XXVI
-- Вы, Едена Николавна.
Вы -- Армида! - граф вздыхал.
-- Вы ребенок!.. Милый, славный.
Но зачем же мадригал?
-- Дайте ручку... я в надежде...
-- Я уверена вполне,
Что предложите вы прежде
И серьезно руку мне?
Сердца вашего не нужно:
Им и так владею я.
А пока -- помчимтесь дружно!
Мы, неправда ли, друзья? --
И Цирцея, очень ловко
Шуткой дело стушевав,
Понеслась, встряхнув головкой,
А за ней на крыльях - граф.
ХХVII
Но хотя мечты крылаты,
И крылат божок Эрот,
Именитый и богатый,
Как их встретит графский род?
О любовь! Она преграды
Рушит званий, рангов, каст, --
Мезальянсу графы рады,
Лорд плебейке герб отдаст.
Перед силою великой
Вечной страсти преклонясь,
На цыганке полудикой
Женится влюбленный князь.
За беньера виконтесса
Выйдет, сан забыв скорей,
И Амур сильней Зевеса,
Бог богов и царь царей!
XXVIII
Шпоря лошадь, Дмитрий с Анной
Кавалькаду обогнал.
Лунный свет в дали туманной
Освещал уступы скал.
Диких роз, акаций ветки
Колыхались, трепеща,
И с дерев спадали сетки
Темнолистного плюща.
-- Все грустны? - сказала Анна. -
Мне, поверите ль, вас жаль!
Как-то искренно и странно
Ваша трогает печаль.
Вы несчастны в самом деле...
Если б были мы друзья
И участья вы хотели,--
О, на все б решилась я!
XXIX
-- Говорит в вас настроенье,
Ночь, луна! -- Клянусь вам, нет! -
-- Подарите ж мне забвенье
Горьких дум и тяжких лет!
В эту ночь волшебством страсти
Дышит мир и сон забыт...