Автор
Я – свидетель. Проникшись этим осознанием, я чувствую легкость в душе. Вместе со мной окружение расширяется: мы несем за собой отражение своего мира. Моя семья и бабушка Кира тесно связаны с моими заботами и страхами, создавая атмосферу напряженности и неопределенности....
Он собрался позвонить домой и заявить, что передумал, когда открылась дверь, вошла медсестра и сказала:
– Встречайте еще одного битого.
Вошел мальчик лет шестнадцати, буркнул под нос «здрасьте», положил свой пакет на свободную койку.
– Смотрите тут у меня, братцы-кролики, чтобы тихо! – предупредила медсестра и вышла.
– Тебя тоже побили? – поинтересовался Кирюша и осторожно дотронулся до руки своего нового соседа.
Мальчик не отвечал, а только молча выкладывал в тумбочку мыло, щетку и разные мелочи.
– А как тебя зовут? – не отставал Кирюша, с первой минуты исполненный симпатии к мальчику, пострадавшему так же, как и он сам.
– Леша, – ответил тот уже более внятно. Он понял, что Кирюша его не узнал.
Ведь когда они с приятелем остановили его на улице, тоже особо-то не разглядели. Темно было.
Кирюша обидчика действительно не узнал. В его памяти остались не лица, а маски. Образы. Черные шапки и страшные улыбки.
У Леши же теперь был вид обычного мальчика. И на скуле у него имелась такая же ссадина, как у Кирюши, и ухо немного припухло.
– А меня – Кирилл. Будешь со мной в дурака играть?
– Раздавай, – согласился тот.
Они уселись на своих койках, а посередине поставили табуретку.
Медсестра заглянула и скрылась. Кирюша благополучно забыл, что несколько минут назад собирался звонить домой и жаловаться. В палате у него появился дружок.
Между тем мы с Леной явились на свидание в КПЗ. Женя выглядел плохо. На щеках проступила щетина, а в глазах пряталась тоска.
Мне стало неловко от того, что мы ничего не захватили из еды.
Лена повела себя так, будто это она сидела в КПЗ, а Женя пришел ее навестить.
– Что ты от меня хочешь? – первым делом спросила она. – Не надейся, заявление свое я не заберу. Обидчики должны быть наказаны.
– Ты права, – согласился Женя.
– Что они вам предъявляют? – спросила я.
– Зимин заявляет, что я повредил мальчишке носовую перегородку. Что при падении тот ударился головой, и теперь у него сотрясение мозга. Но вы же видели, я несильно его.
– Да легонько вообще, – охотно подтвердила я.
Моя Грошева сегодня гораздо жестче отколошматила Зуйко. И ничего, бабушка шума не поднимала.
– Чем это вам грозит? – спросила снова я, ибо Лена молчала.
– Сказал, что посадит, – вздохнул Женя. – И я ему верю."
"– Зачем ты только поехал с нами! – подскочила Лена. В душе у нее происходила своя война. Я это чувствовала. У нее в душе болел Кирюша всеми своими болячками, и эта боль вытеснила все другие. – Тебя вообще не просили тащиться за нами.
