Автор
Юля стоит перед зеркалом, башку скрестила и не может произнести ни слова. Только не отцу. Его ярко-зелёные глаза уже смотрят ей в спину, требуя ответов на невысказанные вопросы о её выборе вечерней рубашки. Это важный вечер для него, а Юля чувствует себя как звенящая тарелка в его замкнутом мирке, несвойственный этому стилю и обстановке....
А разговор за столом снова возвращается к Розенбергу, который новогоднюю ночь проведет у нас в гостях, хотя у него уж точно был выбор, где провести праздник. Да, жаль, что он не смог отправиться в Израиль, но зачем ко мне-то? Только праздник портить. Я бы провела его вдвоем с Каем, заперевшись желательно сразу после полуночи в его спальне. А тут Розенберг, здрасти, не ждали.
— Яков не только ее друг, — продолжает просвещать Оксану отец. — Уже в шесть лет Яков всем заявил, что когда вырастут, они с Юлей обязательно поженятся.
Оксана смеется.
— Какой уверенный парень! И как, Юль? У него есть шансы?
— Никаких, — отрезаю.
— Да, — вздыхает мой отец. — К сожалению, когда мы поехали свататься…
— Папа! Мы просто поехали к ним в гости, потому что ты общался с его мамой на репетициях!
— Ладно, ладно, не взрывайся. Да, я водил на репетиции Юлю и разговорился сначала с отцом Розенберга, который тоже его привозил. Правда, Мойша возил его в надежде, что парень одумается, но нет. Розенберг стал надеждой русского балета.
Взрослые снова смеются.
Впервые вижу, чтобы мой отец столько смеялся. Неправа Оксана. Он растаял рядом с ней. У нее есть все шансы быть с ним и добиться его любви, ведь что это, если не любовь? Он разговаривает с ней, рассказывает историю нашей жизни и строит с ней планы на следующий год, когда карантин ослабят?
У них все будет хорошо, я уверена.
А как нам быть с Каем при этом — я не знаю.
Чем крепче их связь, тем тяжелее нам скрывать свои отношения.
К сожалению, Кай прав. И чем раньше мы прекратим им врать, тем лучше будет для нас. Тем выше шанс, что мы сохраним хорошие отношения с родителями. Ложь никому не нравится.
Кай перехватывает мой взгляд, и я сдержано ему улыбаюсь.
Знаю, он думает о том же. Невозможно не думать об этом, когда наши родители улыбаются, смеются и будто чирикают друг с другом. Это одно из тех утр, которые плотно врезаются в память.
Этот Новый год очень отличается от прошлых, которые мы проводили с бабушкой. Она, кстати, приезжать отказалась. Хотя отец говорил, что может договориться и получить пропуск и привезти ее в город. Но бабушка наотрез отказалась. Это что-то новенькое. И наверное, тоже связано с Оксаной.
Родители уходят, и мы с Каем наконец-то остаемся одни на кухне.
