В канун новогодних праздников 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой. Германская армия вынуждена была откатиться в оборону из-за истощения ресурсов и потерь солдат. Атмосфера стала напряженной, как в гидронавтской лодке — каждый шаг важен для наступления....
Эти территории Волоколамского и Зубцовского районов немцы держали прочно, опирались на полицаев, которых в Подмосковье развелось как собак нерезаных. Бой шел в нескольких километрах от деревни. По большаку за северной околицей на запад двигались танки и груженые полуторки.
Шубин шел по деревне. На восточной окраине населенного пункта расположился узел связи, там же обосновались полковые штабисты. В избе поселкового совета работал госпиталь, куда свозили раненых с переднего края.
– Товарищ лейтенант! – бросился к нему смутно знакомый сержант.
Шубин сорвался с места. Сердце его застучало.
Майор Суслов, в отличие от бывшего покровителя Насти майора Драгунского, присутствие женщин в боевых частях не одобрял.
– Мужчины еще не кончились в Советском Союзе, – как-то раз сказал он Шубину.
Боевое прошлое красноармейца Томилиной майора не впечатлило. Он отстранил Настю от участия в боевых операциях, что Глеб решительно приветствовал. В медсанбате от нее было мало пользы.
Шубин предложил использовать девушку в качестве инструктора по диверсионной работе. Идея командиру полка понравилась, но от нее тоже пришлось отказаться. Бойцы не стерпели бы, если бы их стала натаскивать баба.
Сейчас она числилась в саперном взводе, но и там это никто не приветствовал.
– При первой же возможности отправлю ее в Москву, – заявил майор. – Уж не обессудь, Шубин. Навоевалась баба. Ты лучше ребенка ей заделай, пусть рожает. А будет возмущаться, отправлю в центр подготовки разведывательно-диверсионных групп. Эти ребята действуют и продолжают гибнуть.
Расстояние от столицы до передовой выросло. Отправлять юнцов жечь колхозные овины стало труднее. Теперь их подготовка производилась в прифронтовых населенных пунктах, благо отбоя от вчерашних школьников не было.
Девушку он нашел в крайней избе, с трудом отыскал тропинку, петляющую к крыльцу среди сугробов. По своему обиталищу блуждала седая бабка не самой располагающей наружности, костлявая, страшная, в толстой кофте и валенках.
