В канун новогодних праздников 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой. Германская армия вынуждена была откатиться в оборону из-за истощения ресурсов и потерь солдат. Атмосфера стала напряженной, как в гидронавтской лодке — каждый шаг важен для наступления....
Волосы были коротко пострижены, на щеке выделялась ямочка. Она забавно хлопнула глазами.
– К нам товарищи из Красной армии, Вера, – сказал Кравцов. – Они просят отвести их к Прокопию Тарасовичу. Сделаешь ночью?
– Конечно, дядюшка. Простите, товарищи. Я просто испугалась. Давно уже никто не приходил к нам с такими просьбами. Конечно, все сделаю, но только вам спрятаться надо. Вот черт, за мной же Петька Шнырев увязался, так и ластился, упырь, обещал мешок сахара, если я с ним на сеновале уединюсь. – Девчушка подбежала к окну, отогнула край занавески.
– Все неймется ему, – заявил Кравцов и покачал головой. – Придется поговорить с Петькой строго и принципиально.
– А что ваш староста-то учудил, Вера? – спросил Глеб.
– Снова продразверстку задумал, – ответила девушка и всплеснула руками. – На этот раз выгребут все, даже у нас, хоть мы и притворяемся друзьями их власти. Видать, еды не осталось у немецкой армии, будут вычищать все закрома. Федосеев говорит, до вечера надо всю деревню обойти, сгрузить продовольствие на подводы и отправить в Малютино.
– Эх, как не вовремя, – сказал Кравцов и щелкнул пальцами. – Не нужен нам здесь Федосеев.
– Много полицаев в деревне? – спросил Глеб.
– Человек шесть осталось. Девять рыл на мотоциклах примерно час назад в Неклюдово подались, задабривать тамошнего главного шуцмана. Ты насчет них даже и не думай, парень! Перебьете вы полицаев, а нам здесь жить и связь с отрядом держать.
– Хорошо, дядюшка, я поняла.
– Ой, да иди уж, разберусь, – отмахнулся Кравцов.
Девушка запахнула ватник и выскользнула на улицу.
