В этой книге ты окажешься в потрясающей ситуации: бесправной рабыне, которую превратили из юриста в бесправную собственность могущественного дракона. Страх и нервное напряжение переполняют тебя, когда понимаешь, что бежать тебе некуда — только одна застекленная комната со склоняющимся над тобой драконом....
Меня не мучил ни токсикоз, ни перепады настроения, ни желание погрызть камень, из которого сложены стены. Живот теперь немного выпирал, а время от времени я замечала, что по моему телу пробегает сноп искр — в основном в те моменты, когда я хотела есть, но, увлекшись другими делами, этого не замечала.
Странно было то, что я как будто расслабилась, впервые в жизни. Беременность была тому причиной или что-то другое, но в последние дни мне хотелось проводить время как самой настоящей кошке: подольше спать в теплом месте, лакомиться чем-то вкусным (лучше бы рыбой, которую мне теперь постоянно хотелось), иногда — обниматься.
Когда я вошла в библиотеку, позавтракав и вдоволь наигравшись с кошкой, которую я назвала Угольком и которая успела увеличиться в два раза, Вириан уже был на месте. Сидел за нашим привычным столом, разложив вокруг себя бумаги: самые ранние архивы семьи Сорина, которые нам удалось найти. Оставалось внести нужные поправки в кодекс, потом еще немного скорректировать структуру — и готово.
Мы не вписали туда никакой отсебятины, разве что… слегка развили содержащиеся в предыдущих указах и решениях членов рода де Драго мысли. Например, сформулировали на их основе права людей. А кто нам запретит? Если ни Сорин, ни его предки ни разу никого не казнили — мы ведь можем написать, что люди имеют право на неприкосновенность жизни?
Ну и еще так, по мелочи.
Вириан скользнул по мне взглядом, покачал головой, но ничего не сказал. Я нахмурилась. Какая муха его укусила?
— Доброе утро, — улыбнулась я. Настроение было — прекрасное.
Несколько секунд Вириан молчал. Удивительно, в нашу первую встречу он показался мне нелепым: слишком полным, слишком трясущимся перед Сорином, слишком серьезным в этом своем черном камзоле и неизменно накрахмаленной рубашке, в очках, которые делали его лицо только крупнее.
Сейчас, глядя на Вириана, я в упор не замечала ничего такого. Проведя с ним бок о бок несколько недель, я видела только ум, стойкость, упрямство и романтичность. Но не такую, которая заставляет дарить девушкам охапки цветов и красиво ухаживать, а такую, которая толкает ко всяким опрометчивым шагам ради мира во всем мире. Удивительно, но взгляды у нас были удивительно похожими — поэтому работать вместе было так приятно.
Хорошо бы Сорин тоже оценил.
