В этой книге ты окажешься в потрясающей ситуации: бесправной рабыне, которую превратили из юриста в бесправную собственность могущественного дракона. Страх и нервное напряжение переполняют тебя, когда понимаешь, что бежать тебе некуда — только одна застекленная комната со склоняющимся над тобой драконом....
— Послушай…
— Он выкинет тебя, когда ты перестанешь быть нужна, — повысил голос Вириан, а затем встал и взял меня за руки. Я попыталась вырваться, но он держал крепко. — Он дракон, для драконов мы — никто. Люди, вахлаки. Понимаешь?
Я закусила губу. От легкого утреннего настроения не осталось и следа. Захотелось, как глупой девочке в мелодраме закричать: «Он меня любит!»
— Ты ничего не знаешь, — отрезала я, пытаясь говорить сдержанно. — Сорин не такой, как другие драконы. Он лучше. Ты ничего не знаешь.
Вириан и правда ничего не знал о том, как Сорин ко мне прикасается, что говорит, как улыбается.
Господи, я правда полная дура.
— Он дракон, Кэтэлина, — отпустив меня, произнес он и покачал головой. — Этого достаточно, чтобы ему и таким, как он, не доверять.
— То же самое они говорят о людях. Не находишь, что стоит разорвать этот порочный круг? — не дождавшись ответа, я раздраженно сдернула с шеи шарф и села к столу. — Давай работать. Ну, почему ты стоишь? Сорин не такой, как другие, вот увидишь!
Глава 30
Я не могла успокоиться до самого ужина.
И все-таки, вяло ковыряя вилкой поданный мне кусок речной рыбы, я не могла выгнать из головы тревожные мысли. Стоило признаться хотя бы самой себе: отношения с Сорином вышли из-под контроля. Я понятия не имела, что между нами происходит. Мы спали вместе. Мы много разговаривали, в основном о всякой ерунде.
Живот рос, время шло, ничего с мертвой точки не сдвигалось. В раздражении я отбросила вилку прочь.
Как это унизительно! Хитрить, изворачиваться, делать все, чтобы добиться от мужчины брака! Разве я из таких женщин? Нет.
Но какие у меня еще варианты?
— Ты выглядишь так, как будто готова сжечь все поместье, — заметил Сорин, и я подняла на него глаза.
В обеденном зале, самом маленьком из трех, кроме нас никого не было. Уже успело стемнеть, окна занавешивала сплошная чернота, а внутри было светло благодаря тонкой сетке огоньков, зависшей над потолком.
— Да что ты говоришь, — ядовито выпалила я и тут же прикусила язык.
Невыносимо, боже.
