Поезд древний и скрипучий, составлен из разнородных вагонов — от общих до плацкартных. Колеса бодро хлопочут по путям, ускоряясь с каждым километром. Вокруг лишь безымянный полустанок и бесконечная серость степной простор, наполняя атмосферу тихой тревогой.
– Бери, сколько надо, – Алексей протянул пачку. Головаш поколебался, выудил три, одну сунул в рот, остальные пристроил за уши. Они торчали и не падали.
– Прикурить тоже дай…
Алексей чиркнул спичкой. Желание обернуться жгло спину, как раскаленный утюг, но он выдержал.
Головаш отстранился, выдохнул дым. Он действительно сегодня не курил – первая затяжка самая смачная.
– Хромаешь ты что-то, Черкасов, – подметил Головаш. – Случилось чего?
– Так надо, – буркнул Алексей.
– Ну, надо, значит, надо, – пожал плечами зэк.
– Сон неважный приснился, – объяснил Алексей. – На работу идешь?
– На нее, – согласился Головаш. – Автобус сломался, на Советской высадили. Но ничего, успею.
– Без корешей сегодня?
– Это не кореша, – подумав, отозвался Головаш. – А если кореша, то не мои. Это товарищи по несчастью и коллеги по работе. У них работа посменная, сегодня – в вечер.
– Кстати, насчет несчастья, Алексей Михайлович. Поведаешь, как выжил на той высоте?
– Любопытный? – Головаш засмеялся, но как-то натянуто.
– Так почему ты на зоне оказался?
– А мы на исповеди? – удивился Головаш. Лицо его исказилось. – Сел, сижу, никого не трогаю, тебе-то что? Вернулся в регулярную часть, понизили до старлея, дошел до Берлина, а там подрался, с кем не следовало…
«Ну, это ты можешь», – чуть не сорвалось с языка.
– Чуть старше по званию он был, – сказал Головаш. – Да еще скандалист хренов… В общем, выяснилось, что ни хрена я не искупил вину перед Родиной.
– Это Родина тебе об этом сказала? – осторожно осведомился Алексей.
– Ее доверенные представители, – хохотнул Головаш. – А поскольку война уже кончилась… Дальше сам додумывай. Да, имелись заслуги, награды, это, в принципе, учли, и через год счастливой жизни среди уголовников мне наконец разрешили гулять без конвоя. Еще полгода погуляю… а там посмотрим. Ладно, некогда мне с тобой, на работу пора…
Он двинулся дальше, и теперь уже Черкасов угрюмо смотрел ему вслед.
