Машка очень изменилась — тихая, молчаливая и улыбчивая, она сидела на моем диване, точно птичка, и влюбленными глазами смотрела на Антона. Он вроде был счастлив, по крайней мере, не раз говорил об этом, но в глубине его глаз таилась печаль. Причем видела ее не только я, но и Машка. И тогда ее улыбка становилась грустной. Мы все как будто чего-то ждали. Какой-то развязки. Странное это было время, зыбкое.
В конце мая неожиданно позвонил Рахманов.
— Привет, — сказал неуверенно. — Как дела?
— Ты ведь не за этим звонишь? — спросила я, с трудом справившись с волнением.
— Не за этим, — посуровел он, а потом заговорил неожиданно мягко:
— Завтра суббота, у меня выходной. Если хочешь увидеть сына, приезжай.
Я едва дождалась утра. Косилась в страхе на телефон, а по дороге к дому Рахманова отключила мобильный, все боялась, что он вдруг передумает. Возле калитки меня встретил охранник, повел в сад. В тени под деревьями в плетеном кресле сидел Рахманов и пил кофе, на столе были разбросаны бумаги. Солнце пробивалось сквозь листву, на вымощенной плиткой тропинке стояли лужицы — клумбы недавно поливали. Заросли цветов, пение птиц.., идиллическая картина. И лицо Олега в первое мгновение показалось мне иным, слишком спокойным, умиротворенным, что ли. Он поставил чашку на стол и поднялся мне навстречу.
— Рад тебя видеть, — сказал без насмешки и улыбнулся. Лицо его стало привычным, и слева в груди больно защемило, так больно, что я сбилась с шага и хрипло ответила:
Он едва заметно поморщился.
— Ты все такая же, — сказал с укором.
— Ты тоже не изменился.
— Как знать, — хмыкнул он. — Как знать… Садись. Хочешь кофе?
Руки у меня дрожали, я боялась, что не справлюсь с собой.
— А вот и Николенька, — сказал он, глядя поверх моего плеча.
Очень медленно я повернулась. Няня шла по тропинке, держа на руках моего сына, светловолосого карапуза с глазами Рахманова. Он был такой большой, что я испугалась, забыв, как быстро растут дети в его возрасте. Он держал в пухлых ручонках мишку и смотрел на меня очень серьезно.
— Здравствуй, — сказала я, шагнув ему навстречу, не зная, что еще сказать и что сделать. И протянула руки. А мой ребенок отвернулся от меня и вдруг заплакал.
— Пришла чужая тетя… — запричитала няня. — Не бойся, дорогой, тетя ничего плохого не сделает…
— Иди к папе, — позвал Рахманов и взял сына на руки, тот повернулся к нему, вцепился пальчиками в его ладонь и сразу успокоился.
