, ты любила меня? — Я покачала головой, и он отступил на шаг, точно от удара, и голос теперь звучал иначе. — Ты просто притворялась, ты использовала меня…
Я кивнула, и теперь моя душа наполнилась злобной радостью при виде его боли.
— Дрянь! — сказал он. — Дрянь! Всегда ею была, ею и сдохнешь!
— Желаешь поучаствовать? — засмеялась я. — Становись в очередь.
Машина стояла возле калитки, я плюхнулась на сиденье, завела мотор. В висках стучало, я знала, что в таком состоянии ехать не могу, но оставаться здесь лишнюю минуту не хотела. Наверное, я была похожа на пьяную. На посту ГАИ меня остановили, и инспектор долго разглядывал документы, косясь на меня.
— Счастливого пути, — произнес он наконец, возвращая мне «корочки», а я едва не рассмеялась, уж очень издевательски, двусмысленно прозвучало его пожелание.
Каждую субботу Машка приглашала меня на обед. Бывая у них, я ощущала странную неловкость — слишком много запретных тем. Иногда я ловила на себе взгляд Антона, в нем была печаль и сочувствие, и это раздражало. Машка садилась рядом, держала меня за руку, и мы подолгу молчали.
Жизнь ее была размеренной, она редко выходила из дома, ждала Антона с работы, стряпала, наводила порядок в квартире, которая и так сияла чистотой, вечерами они подолгу гуляли в соседнем парке. В конце июня Машка, смущаясь, сказала мне:
— Мы решили пожениться, уже подали заявление.
— Хорошая новость, — кивнула я.
Она тоже кивнула и надолго замолчала, потом заговорила вновь:
— Знаешь, мне иногда кажется, что все не взаправду. Что вдруг подует ветер, и все исчезнет, как дым.
— К некоторым вещам надо привыкнуть.
— Да. К нормальной жизни тоже.
— Я думаю, что скоро умру, — вздохнула она.
— Откуда такие мысли? — испугалась я. — Плохо себя чувствуешь?
— Нет. Просто… Не обращай внимания. Мне часто снятся странные сны. Что я снова маленькая, и рядом мама и брат. Совсем не такие, как в жизни. Счастливые, веселые… Мама сказала, что там хорошо.
— А здесь тебе чем плохо? — нахмурилась я.
— Хорошо, — улыбнулась она. — Только кажется, что это не взаправду. И я уже не знаю, когда сплю, а когда нет.
— Пройдет немного времени, и все наладится.
— Конечно, — согласилась она, но взгляд ее потухших глаз говорил об обратном. — Ты видишься с отцом?
— Ты же знаешь, он во мне не нуждается.
— А если ты не права? Вдруг он ждет? Позвони ему.
— Сделай это для меня, — добавила она.
Я, признаться, удивилась. Машке ведь хорошо известны наши отношения. Но отцу позвонила.
