— Сверху видно даже лучше, — ответила я.
— Вы меня дразните? Думаете, это поднимет вас в собственных глазах? Знаете, все ваши неудачи от постоянных компромиссов. Мне известно, что вы лишились ребенка. Но захоти вы этого по-настоящему, легко вернули бы его и женили на себе Олега, получив ту самую сытую и спокойную жизнь, о которой, должно быть, мечтаете. Однако в глубине души вы считаете, что это плохо, непорядочно и даже бесчестно. Разве не так? Отсюда все ваши неудачи: жизнь толкает вас к одному решению, но ваша духовная сущность, точнее, все то, что в вас успели напихать глупого и сентиментального, мешает вам. Но сила характера и цепкость в вас все-таки побеждают, именно поэтому вы в своем положении смогли многого добиться.
— Вы правы, я до сих пор жива и даже имею счет в банке, — ответила я со злостью.
— В моем положении, как вы выразились, много.
— Так зачем же вам его менять? — вдруг резко спросил он.
Я сделала вид, что наблюдаю за его шофером, чтобы выиграть время. Когда я повернулась, лицо Вадима Георгиевича вновь было насмешливым, а глаза смотрели странно-печально. Натолкнувшись на этот взгляд, я сказала неожиданно для самой себя:
— Мы видимся всего в третий раз, а у меня такое чувство, что вы давно, всю жизнь, стоите у меня за спиной и пялитесь в затылок. Ненавижу, когда стоят за спиной. Но сейчас я не испытываю к вам ненависти, и это меня пугает.
— Вы невозможная женщина, — засмеялся он. — Вы всегда говорите правду, что для мужчин является тяжелым испытанием, но это лишь подтверждает мои слова.
— Вы так хорошо меня знаете? А даром предвидения случайно не обладаете? — усмехнулась я. — Может быть, скажете, что я буду делать теперь?
— Для этого не надо быть прорицателем, — усмехнулся он. — Вы будете метаться в поисках сильного покровителя, ведь с Олегом вы, кажется, порвали, да он для вас и ненадежен.
— Хотите предложить свою кандидатуру?
— Кандидатуры предлагают на выборах. Вы красивы. Даже очень красивы. Но не придавайте своей внешности слишком большое значение. Можно проиграть. — Последние слова он произнес сухо, без насмешки или неудовольствия, а я поморщилась, как от боли, потому что услышала за ними другие, не раз сказанные самой себе.
— Я знаю свое место, — спокойно ответила я. — У меня были хорошие учителя.
— Жаль, что вы думаете именно так, — покачал он головой.
