Автор
В этом проникновенном дневнике описывается беда, как она обрушилась на маленькое семейство. Карим — ребенок от второй жены, которого люди раньше воспринимали с юмором и добродушием, теперь исключительно критикуют и унижают. Мама Карима в истерике пытается выяснить за что их обоих наказывают боги. Взгляд на семейные злоключения дает читателю глубокое понимание боли и изоляции, котоrая гложет каждого из них....
Была лишь одна, которой я бы сам вручил лестницу до моей. Но она умерла восемь лет назад. Для меня умерла. Осталась одна ее тень. И воспоминания.
— Как скажешь, любимый, — Наиля растягивает губы в улыбке, после надувает их обиженно. — А когда мы будем с тобой близки? Это было так давно. У меня овуляция, может, сами попробуем зачать? Зачем нам Ясмина?
Ее слова выводят меня из себя, пробуждая зверя.
— Что ты только что сказала?! — цежу слова сквозь зубы.
— Она ненавидит тебя, Тагир! Почему ты этого не видишь? Ее красота затмила твой разум! — в запале шепчет, но ее слезы давно не трогают мое сердце.
— Это она так сказала? — выслушиваю молча ее тираду и задаю единственный вопрос.
— Да! Ее! Она никогда не полюбит тебя, забудь ее! Почему ты не можешь оценить меня? Чем я хуже? — встает на носочки и заглядывает в мои глаза, в которых бушует шторм.
— Давно не было близости у нас, говоришь? — стискиваю челюсти, хватаю ее за локоть и тащу в ее комнату.
Зря она открыла сегодня свой поганый рот.
— Очень давно, я уже забыла, какой ты неутомимый, — хрипит, не обращая внимания на то, что еле поспевает за моим шагом, но вынуждена бежать из-за моей сильной хватки.
Ее голос в этот момент действует на нервы. Вместо расслабленности после желанной близости с Ясминой я, наоборот, взбешен, а ненормальный интерес Наили лишь подливает масла в огонь. Останавливаюсь в тупике коридора, и сам не заметив, как мы тут оказались.
— Скучала по мне, жена? — удерживаю ее близко к себе, и пряный запах духов бьет по обонянию, отчего ноздри расширяются.
Шумно дышу, втягивая носом воздух. От запаха новых духов Наили меня тошнит, хочется оттолкнуть ее и не вдыхать это амбре.
— Скучала, любимый, я всегда по тебе скучаю, — заискивающе смотрит в глаза, ее влажные губы приоткрыты, она готова принять меня после другой женщины, ластится, гладит по груди, тонкие пальцы проскальзывают под рубашку, цепляют и крутят пуговицы. — Я ведь лучше, опытнее. Восемь лет, как-никак.
Стискиваю челюсти, прожигая ее взглядом, но читать его она за эти годы так и не научилась. Либо просто игнорирует, пытаясь добиться своего. Вот только единственное желание, которое преобладает во мне, это оторвать ее от себя, отцепить, оттолкнуть в сторону — как можно дальше от себя.
Всем существом хочу вернуться в спальню к Ясмине и продолжить начатое. Я только откусил от деликатеса, попробовал вкуснейшее лакомство, но жадный зверь внутри требует сожрать его.
