Лучше, если мы просто останемся друзьями.
Вообще-то я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал.
Все что угодно для тебя, Угрюмка.
Не влюбляйся в меня.
Это будет сложно осуществить, учитывая то, что я даже не знаю твоего настоящего имени.
После того, как в нашей переписке все становится слишком серьезным, я провожу остаток дня в одиночестве, отключив телефон, поскольку знаю, что вечером придется идти в ресторан на окраине города на встречу с родителями и семьей Торнов. Ужин предназначен для того, чтобы все мы провели вместе время после того, как отец прочитал мне лекцию о моем недостаточном появлении с Брэдли в кампусе. Наверное, я могла бы сказать ему, что нас видели вместе на двух вечеринках, на одной из которых он назвал меня шлюхой, но сомневаюсь, что его заинтересует эта история.
К тому времени, как мы добираемся до ресторана, я практически задыхаюсь, а когда замечаю, что отец ждет меня снаружи, мне становится еще хуже. Джулиан подъезжает к ресторану и обегает машину, чтобы открыть мне дверцу. Я благодарю его, не обращая внимания на тех немногих людей, что здороваются с моим отцом, когда я сокращаю между нами расстояние.
– Папа, – говорю я вместо приветствия, потому что других слов у меня сейчас нет, затем наклоняюсь и целую его в щеку.
Его взгляд скользит по моему наряду, а после он фыркает:
Он поворачивается, не дожидаясь ответа, и широко распахивает дверь, пропуская меня внутрь, где я нахожу маму и ожидающих нас Торнов. Мистер и миссис Торн разговаривают, склонив головы друг к другу, а Брэдли уткнулся в телефон, и только моя мать замечает наше появление.
– А, вот и ты, – она наклоняется ко мне, целует в обе щеки, прежде чем отстраниться и оценить меня так же, как это сделал отец. – Ты выглядишь чудесно, дорогая. Брэдли, разве она не чудесно выглядит?
Когда мама вот так подталкивает моего так называемого суженого к ответу, я чувствую себя настоящим цирковым пони. Брэд наконец-то отрывает внимание от телефона и смотрит на меня. Я тут же жалею, что он это сделал.
– Что? А, да, конечно, она хорошо выглядит.
– Ну что, начнем? – перебивает меня отец, протягивая руку туда, где хостес уже ждет, чтобы усадить нас за наши места.
Нас ведут к лучшему столику в ресторане, – отец и не ожидает ничего другого, – и у меня щеки болят от улыбки, которую я вынуждена держать на лице, пока мы приветствуем окружающих нас людей.
