Вижу момент, когда он все осознает, когда кусочки мозаики встают для него на свои места, и он видит, как я молча говорю ему «пошел ты». Меня заманили в эту игру без моего ведома, но это не значит, что я не буду играть на победу. Когда Брэд поворачивается ко мне, я знаю, он чувствует перемену в наших отношениях. Но кто-то ведь должен проиграть, и я не могу допустить, чтобы это оказалась я. Ни за что, если я собираюсь пережить этот дерьмовый брак с ним.
Нова внимательно наблюдает за нами, в нем бурлят гнев и замешательство, когда Брэд наклоняется ближе и тихо выплевывает:
– Держись, нахрен, подальше от Новы Даркмора, Мэделин, я не возьму в жены хоккейную шалаву.
Я почти смеюсь над его женоненавистничеством и двойными стандартами и стараюсь, чтобы он расслышал всю правду как следует:
– Не волнуйся, дорогой, – говорю я с улыбкой, кидая ему его же недавние слова. – Тот факт, что я знаю, как приятно ощущать его член у себя в глотке, не значит, что мы больше не ненавидим друг друга. Инвестиции наших папочек по-прежнему в безопасности.
Я впиваюсь ногтями в его кожу и с улыбкой убираю его руку со своей.
То, что меня втянули в этот брак без права голоса, вовсе не означает, что я уступлю ему. Если Брэд возьмет меня в жены, то получит настоящую меня, а не идеальную версию, которую, по мнению моего отца, он вылепил. К черту мужчин и их патриархальную чушь.
К тому времени, как я возвращаюсь домой, кайф от оргазма полностью иссякает, что неудивительно, ведь время, которое я провожу с родителями, буквально высасывает частички из моей души. И все же я до сих пор не могу осознать, что, черт возьми, произошло между мной и Новой. Одно дело было отсосать у него на вечеринке, пока я была пьяна, но это нечто совсем иное. Во-первых, мы оба были абсолютно трезвы, а во-вторых, это был лучший оргазм, который когда-либо дарил мне другой человек. Однако это не должно повториться.
Я думала, мы ненавидим друг друга? Нет, погодите-ка, мы все еще ненавидим друг друга, ничего не изменилось, не так ли? Я уже не уверена. Сколько оргазмов нужно, чтобы заглушить чью-то ненависть? Или оргазм был таким хорошим только потому, что он ненавидит меня? Он не был мягким и ласковым, он не спрашивал разрешения и не требовал ничего взамен. Он просто брал то, что я с радостью давала, и не останавливался, пока я не кончила на него.
