А муж продолжал смотреть на нее так, словно она была самим воздухом, которым он дышал.
Айрис с гордостью напомнила себе, что с самого начала понимала – Ричард что-то скрывает от нее. И тем не менее он сумел добиться того, что она влюбилась в него. И сейчас продолжал заниматься тем же самым.
Может, все, что ему нужно – лишь ее покладистость?
Но Айрис это было не важно. Потому что она хотела Ричарда. Хотела почувствовать прикосновение его губ, ощутить его дыхание на своей коже. Хотела пережить этот миг – священный, словно вечность длящийся миг, когда они посмотрят друг на друга с желанием.
С надеждой.
С предвкушением.
Пространство между ними как будто вдруг наполнилось тяжестью ожидания, стало теплым и густым от их дыхания.
Застыв, Айрис ждала, когда он обнимет ее, поцелует и заставит забыть хоть на секунду о том, что она самая большая дура на свете.
Но не тут-то было. Ричард стоял неподвижный, как статуя, и ждал, пока жена не разрешит поцеловать ее.
Пока не признается в том, что желает его.
– Я не могу, – шепотом сказала Айрис.
Он не сказал ни слова. Он даже не шевельнулся.
– Я не могу, – повторила она. Горло сдавило. – Вы все забрали у меня.
– Не все, – напомнил Ричард."
"– О, да. – Айрис чуть не рассмеялась, оценив иронию. – Вы оставили мою девственность нетронутой. Весьма любезно с вашей стороны.
Кенуорти отступил.
– Ох, ради бога, Айрис, вы же знаете, почему…
– Хватит! – оборвала она его. – Просто замолчите. Разве вам не понятно? Я не желаю говорить на эту тему.
Он хотел объясниться с ней, а Айрис не желала этого слушать.
Он сказал бы ей, что у него не было выбора, что он так поступил из-за любви к сестре. Может быть, все это правда, но Айрис была в таком гневе! Он не заслужил ее прощения. Не заслужил понимания с ее стороны.
Он унизил ее!
– Это всего лишь поцелуй, – тихо сказал Ричард. Но он не был настолько наивным, чтобы не понимать – это больше, чем просто поцелуй.
– Вы забрали у меня свободу, – продолжила Айрис, ненавидя себя за то, как дрожит у нее голос от избытка эмоций.
– Вы лишили меня достоинства. Но не заберете у меня самоуважения.
– Вы ведь знаете, что не это было моей целью. Что мне сделать, чтобы вы наконец поняли?
Она печально покачала головой.
– Может быть, потом… – Айрис опустила глаза к животу. – Может, когда я полюблю ребенка Флер, тогда и соглашусь, что это промысел Божий. Но сейчас… – Проглотив комок в горле, она попыталась вызвать в себе сострадание к ни в чем не повинному ребенку.
