В грезах Унтер-ден-Линден ждут только тайны. Проснувшись среди ночи с собою что-то хорошее — письмо от доброго друга, посылку с цветами или простой заблудшего путника — мирные спали Софи и малаец Андре, горничная Кристина давно ушла домой, а кухарка фрау Кремер лишь взяла нынче вых. Этот дом — настоящий кладезь тайн и загадок, где каждое стекло витража прячет свою историю....
– Женат! Давно и прочно! – Макгроу продолжал довольно улыбаться и предъявил мне на сей раз фото не менее прелестной жены. – Соскучился по ним невероятно! Фотокарточки всегда с собой ношу, у сердца.
– Это довольно мило.
– Да я весь из себя довольно мил! – громогласно рассмеялся в ответ Макгроу. – Ежели чем и обидел, нижайше прошу простить, очаровательная мадам Дюбуа. Знаю, я бываю несносен, каюсь, но в душе я невероятно мил!
– Не сомневаюсь.
Я снова не сдержала улыбки. Американец приподнял шляпу и откланялся:
– Что ж, не буду смущать вас более.
Я задумчиво обернулась ему вслед, все еще улыбаясь. Внешность бывает обманчива, уж точно.
Меж тем начинало холодать, и надо было возвращаться в каюту. Андре неплохо проводил время с игрушечным паровозиком, а отрывать Софи от новых друзей мне было по-настоящему жаль. Дочка легко сходилась с другими детьми и быстро к ним привязывалась. Но вот жили мы в Берлине довольно замкнуто, особо не привечая ни соседей, ни сослуживцев мужа.
До чего же я боялась, что в отсутствии друзей моя любимая дочь вот-вот начнет винить меня. Как же это непросто – быть матерью…
Невольно вспомнилась Жанна Гроссо и ее несчастная девочка. Жанна тоже любила дочь, самозабвенно любила. Наверное, любила больше чем всякого из своих мужей…
Как там говорила Аурелия? Мадам Гроссо отравил тот, кого она любила более всего на свете, и кому верила.
Да только разве может ее дочь оказаться здесь, на пароходе? Глупости…
Но, если б смогла, то кто бы это был?
Я медленно обвела взглядом малолюдную нашу палубу первого класса. Палубу второго, где было множество девушек девятнадцати лет – именно столько сейчас должно быть дочери Жанны.
И первым делом память услужливо подсунула мне образ Евы Райс. Темноволосая, кареглазая. Даже чем-то неуловимо похожая на Жанну.
