Ночи становились чернее ночей, а яркое солнце скрывалось за облаками. Отряды двинулись по мрачным холмам и заросшим кустарником ущельям, окутанными тайной и страстью. Чернышев чувствовал запах гниения в воздухе, а на его седых волосах собирался первый морозец. Здесь каждый шаг мог стать последним, ведь теперь победа или поражение решалась не только на поле боя, но и в душах людей......
Одни быстро выпивали свой стакан и удалялись, другие делали это не спеша, присев за столик и отпивая прописанную докторами влагу медленно, небольшими глотками, более всего, вероятно, интересуясь теми, кто проходил мимо или присаживался поодаль.
За одним из столиков восседал высокий, стройный, с красивыми миндалевидными глазами и щегольскими гусарскими усами человек лет, наверное, сорока пяти. Господин постарше, впрочем, тоже стройный и рослый, с открытым чистым лбом и голубыми глазами, ничуть не замутненными возрастом, проходя мимо, внезапно остановился.
— Если мне память не изменяет, — обратился он по-французски к сидевшему за столом, — вы месье Александр Чернышев?
— Совершенно верно, — ответил тот на превосходном французском. — А вы, без сомнения, Рене Савари?
И они обменялись рукопожатием.
— Как это говорят по-русски — гора обязательно находит другую гору? — попытался припомнить давно слышанную поговорку Савари.
— У нас еще говорят и такое: сколько воды утекло! — отозвался Чернышев.
— Это уж точно, — засмеялся Рене. — И здесь, в Ахене из целебных ключей, и в вашей Неве и в нашей Сене. А вы, Александр, говорят, сделали при новом государе головокружительную карьеру? Военный министр!
— Тому уже два года, как получил назначение.
— Да, течет вода, меняются времена, а с ними и наши судьбы. Когда мы встретились с вами во Франции, я, как вы помните, тоже был в звании министра. Теперь — вновь просто генерал. Правда, назначен главнокомандующим экспедиционным корпусом в Алжире.
Они неторопливо двинулись по аллее парка."
"Чего только не произошло с нашими героями за прошедшие годы! Чернышев получил высший военный пост в России, а еще раньше, в коронацию Николая Первого, был возведен в графское Российской империи достоинство. Не повезло в семейной жизни. С княгиней Теофилой Радзивилл, как быстро, в самом конце войны, сошлись, так уже через три года подали на развод. Он сделал все для того, чтобы восстановить в правах наследника Радзивиллов ее сына Александра и пристроить его ко двору.
Бывшего герцога Ровиго судьба потрепала основательно. Отправляясь со своим императором в порт Рошфор, он хотел до конца разделить с ним тяжелый жребий.
