Автор
В медкабинете после непростого боя Тай ощущает себя почти готовым к новому противостоянию. Его папа, всегда беспощадный и жестокий, внезапно выходит из укрытия, неся с собой шокирующие новости и тайны о будущем его жизни.
Я стараюсь быть очень аккуратным, чтобы не спугнуть ее и не разрушить столь хрупкий момент близости.
— У меня есть друг, — касаюсь губами кромки ее ушка, выглядывающего сквозь пряди волос, — лучший друг. Кирилл. Он профессиональный мотогонщик. Я знаком с владельцем мотоклуба, в котором состоит Толмачев. Когда начнется сезон, могу отвезти тебя туда и познакомить с ними. Думаю, получится еще и покататься.
— Ты тоже водишь байк? — удивляется.
Ее голос бархатом окутывает мое сознание. Легкая, только что появившаяся хрипотца, попадает в самое сердце.
— Да. У меня нет машины, но есть мотоцикл, — признаюсь ей. — Я не гонщик, как Кит, не умею, но покататься с ним по ночному городу или на пустой трассе всегда в кайф.
— И папа разрешает? — хихикает язва.
— Если я не косячу, можно договориться.
Теперь зубами прикусываю ее ушко. Юлька шипит и рвано выдыхает. У нас такой экзотический секс сейчас происходит. На уровне энергетики. Наши ауры уже трахаются, а мы все еще дышим, но уже довольно тяжело.
— Не косяч, — смеется она, дергая головой. Волосы падают с плеча за спину, открывая для меня тонкую шею.
Приглашение? Давай попробуем вот так… Мои пальцы с руки перемещаются на шею. Медленно поглаживаю, наблюдая за мурашками, разбегающимися из-под пальцев.
— Ты совсем не знаешь, что такое личные границы? — урчит она.
— Я их обычно взламываю. Но очень аккуратно и только когда чувствую, что мне позволяют.
Убираю руку и касаюсь светлой кожи губами. Прокладываю дорожку до уха, касаюсь мочки языком.
— Тормози, — она резко приходит в себя.
— Как? — разворачиваю ее к себе и впиваюсь в губы.
Чертовски вкусные, самые любимые, мягкие, податливые губы. Они так охрененно сладко ощущаются у меня во рту. По телу кипятком тянется возбуждение. Юлька отвечает. Кончик ее языка игриво проходится по моим губам.
Бля, как же хорошо. Как же я хочу ее!
Ладонь сжимается на талии, пальцы впиваются в кожу под халатом, уже почти съехавшем с таких желанных полушарий груди.
"— Какая же ты сволочь, Салахов, — хнычет Самсонова, делая вдох и глядя мне в глаза. — Наглая, похотливая сволочь! — обнимает меня за шею, прижимается плотнее, и сама целует меня. Очень глубоко, очень жадно.
Отдаюсь ей. Впускаю в рот ее острый язычок.
