Несмотря на дождливую погоду и непрекращающийся шум дождя, Таня Гроттер не может оставаться равнодушной к жизни вокруг нее. Ее взгляд постоянно перемещается между заботами дома и профессиональными обязанностями, но всегда остается проникающим на подмостки театра, где она является актрисой пенсне Ноя — знаменитым макияжем, который делает ее лицо незабываемым....
Клоппик ничего, забавный, только не надо за ним всякую белиберду повторять, а то не расхлебаешься…
Из занятий мне больше нежитеведение нравится. Добренький такой предметец. Выпускают на тебя всяких уродов, и нужно их заклинаниями шарахать. А не шарахнешь или заклинание перепутаешь – уроды тебя мигом на консервы пустят. Преподает Медузиха Горгонова. Высокая такая, губы поджаты, волосы рыжие, каблуки стервозные, ногти, как у Айседорки, только не накладные, а свои. А глазищи какие – в пол-лица, и зрачок как у кошки.
Ну все, мамуль, папуль, это все были художественные ля-ля, а теперь идет суровая проза жизни.
Мне тут понадобились кое-какие шмотки. Вы их соберите, а я попрошу Клепу телепортировать. Клепка, или Клюша, – это Поклеп, который за мной прилетал. Вначале я его побаивалась, а потом подружилась с Милюлей, его подружкой-русалкой. Русалке я, мамуль, подарила твой дезодорант, а то уж больно от нее селедкой разило. В общем, теперь мы подруги навек.
Мне нужны:
Носки шерстяные
Мой открытый купальник
Лиловая косметичка и все, что в ней
Папкин ятаган
P.S. Ну все, мамуль, папуль, пока! Хочу на драконбольную тренировку смотаться. Мой ухажер (он в сборной) утверждает, что он крутой, как вареное яйцо, а Гробыня говорит, что его чисто держат гарпий распугивать. Лучше всех будто бы Гроттерша играет, да и то из-за контрабаса. Вцепится в него, глаза зажмурит, а он летает и все за нее делает.
Ваша Пенелопочка».
На этом письмо вроде бы заканчивается, но ниже короткая приписка, в двух местах расплывшаяся, точно на нее капнули водой."
"«ЕЩЕ P.S. Мамуль, папуль, здесь такое случилось! Даже писать не могу, строчки плывут… Я ужасно подавлена. А тут меня еще к Сарданапалу позвали, и он вас с папулькой через меня кое о чем попросил. Вначале я была против, даже плакала, а потом подумала, а почему бы и нет, все равно ничего уже не вернешь. В общем, я обеими руками „за“ и полностью присоединяюсь.
Прочитав письмо вслух, тетя Нинель нежно прижала листок к груди.
– Что это с нашей Пипочкой? Какая такая просьба? Не нравится мне все это… – подозрительно сказал Дурнев.
– Ах, Герман, перестань! Наверняка какой-то пустяк… Девочка-то вся в меня! Носки шерстяные просит, а открытый купальник подавай! Доча, я тобой горжусь! – с умилением сказала его супруга.
– Хм… Носки… Носки еще полбеды. А вот ятаган мне жалко.
