В мире джиннов и магии, Таня Гроттер научится управлять отеками джинна Абдуллы, фронтис Искриса и спасать других от пундус-храпундуса. Стигматические заклинания Первачус-барабанус, топтаклилягакли и болеус-обуздатус станут её друзьями по приключениям в мире белых магов....
Зыбкий силуэт, сотканный из свечного пламени и дыма, вновь начал обретать очертания.
Пустые глазницы Чумы-дель-Торт устремились на Таню. В глубине пустого черепа мертвой волшебницы полыхал негасимый огонь.
– «Пре… предаст ее!» – дочитала Рита.
Тарелка подпрыгнула в последний раз – подпрыгнула очень высоко – и, упав на стол, раскололась. В гостиной повисла вдруг такая тишина, что стало слышно, как где-то высоко, едва ли не на самом верху башни, в окно бьется нетопырь.
– Ого! Гроттершу предадут! Хоть одно приятное известие.
– Это ложь! Неправда! – крикнула Таня.
Она ударила по свече. Свеча упала и погасла. Призрачное лицо, сотканное из огня и дыма, дрогнуло и исчезло. По гостиной прокатился сухой и шуршащий, точно сыпавшийся горох, хохот мертвой чародейки Чумы-дель-Торт.
– Неправда! Никто меня не предаст! Особенно тот, кого я полюблю! – крикнула ей вслед Таня.
Чума не ответила.
– Гроттер, чем ты, интересно, занималась на защите от духов? Вспомни лекцию Поклеп Поклепыча от двенадцатого декабря прошлого года. Духи никогда не обманывают! Они не могут! Мертвые куда честнее живых! Это факт, который не подлежит сомнению, – назидательно сказал Шурасик, выуживая из воздуха толстую тетрадь конспектов.
Он был уже не такой зелененький – видно, постепенно приходил в себя.
– Обрати внимание: страница тридцать девять, пятый абзац сверху… А мне почему-то казалось, что шестой.
Ванька бесцеремонно оттолкнул Шурасика.
– Сам ты вспомни лекцию от двенадцатого декабря прошлого года! А заодно вспомни, как больно получить в нос во все числа любого месяца! – заявил Ванька.
Шурасик пожевал губами, ничего не ответил, но на всякий случай записал эту новую для себя мысль в блокнотик нестирающимся черномагическим карандашиком.
Гробыня Склепова подняла свечу и задумчиво ковырнула ногтем оплывший воск.
– Значит, Гурий скоро тебя предаст… Ай-ай-ай, какая жалость! Гроттерша, прими мои самые искренние соболезнования. Надеюсь, что я успею еще поменять прическу, прежде чем произойдет это кошмарное событие! – сказала она.
Почему-то Гробыне даже в голову не приходило, что любить можно не только Пуппера.
Глава 3
ПОЛУДЕННЫЙ БЕС И ДУРНАЯ НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ
Халявий остался жить у Дурневых.
