В мире джиннов и магии, Таня Гроттер научится управлять отеками джинна Абдуллы, фронтис Искриса и спасать других от пундус-храпундуса. Стигматические заклинания Первачус-барабанус, топтаклилягакли и болеус-обуздатус станут её друзьями по приключениям в мире белых магов....
Не прошло и недели, а между ними царило уже полное согласие, вызванное глубинным внутренним родством натур. Дядя Герман начинал смутно ревновать, тем более что Халявий был отдаленно похож на него в профиль. Шелудивый Буняка и Хрипуша внесли-таки свою лепту в их общие гены.
Обычное утро в квартире Дурневых начиналось так. Дядя Герман отвозил Пипу в школу и уезжал сам, а тетя Нинель сидела на кухне и колдовала что-нибудь на тему диетического завтрака, плавно перетекающего в условно диетический обед. Халявий, бледный после бессонной ночи (ночами он предпочитал выть), притаскивался и усаживался рядом.
– А мне что делать? – скучая, спрашивал он.
– Что хочешь! – разрешала тетя Нинель, радуясь хоть такому обществу.
Оборотень скреб заросший щетиной подбородок и капризно требовал:
– Мне, то ись, нужно какое-нибудь несложное, но успокаивающее занятие.
– Какое же, Халявочка? – ласково спрашивала тетя Нинель.
– Ну не знаю… Можно я буду разматывать рулончики с туалетной бумагой? – неуверенно спрашивал оборотень.
Тетя Нинель, приученная своим мужем и не к таким странностям, обычно соглашалась. Она сидела за столом и вкушала индейку с ананасами, а Халявий, примостившись рядышком на табуретке, забавлялся с туалетной бумагой.
Аппетит у оборотня был скверный. Есть он мог только вечером, только сырое мясо и в очень небольших количествах.
– Ну прямо как мой Германчик! – умилялась Дурнева, находившая у своих «мущинок» все больше приятных сходств.
Иногда тетя Нинель отправлялась в супермаркет за покупками, Халявий же оставался в квартире.
Однако наступил день, когда тетя Нинель убедилась, что ее муж, хотя и имеет свои невинные странности, вроде того, что воображает себя кроликом и спит в сапогах, все-таки выгодно отличается от своего трансильванского родственника.
Как-то около полудня, когда тетя Нинель, только что приехавшая из супермаркета, поворачивала ключ в замке, она услышала серию негромких хлопков.
– Я Герострат! Я спалил храм Артемиды! – выл Халявий.
