Алексей Дмитриевич Волков — танкист-штрафник, его жизненный путь в войну описывается как череда неудач и случайностей. За шесть месяцев он сменил семь сгоревших танков и был выведен из строя из последнего. Их жизнь кратка на войне, но у Алексея Дмитриевича она затянется в годы войны, переполненная ранениями, контузиями и бездействием между боёв....
Освобождение Белгорода, Орла, Харькова, бросок на Днепр, освобождение Киева. Звучит вроде сплошного победного марша, а ведь продвигались постоянно с боями. Восемьдесят километров от Курской дуги до Орла моя прежняя танковая бригада преодолела за 24 дня.
И к Днепру мы вышли в сентябре, а Киев был взят шестого ноября. Личный состав экипажей, взводов, рот за эти месяцы несколько раз менялся. Так же, как и техника. Гибли молодые, неопытные и достаточно повоевавшие танкисты. Из моей прежней роты остались в строю при выходе к Днепру всего два танка, а из экипажей уцелели десяток танкистов, в том числе Леня Кибалка и я.
"Может быть, нас и кинули бы под Житомир, но командование трезво оценило, что бригада еще не восстановилась. Занятия по тактике и боевой подготовке шли напряженно, но проверки из штаба корпуса показали неподготовленность и несработанность большинства экипажей. Результаты боевых стрельб едва дотягивали до «тройки».
Более половины личного состава лишь недавно пришли из училищ или окончили ускоренные курсы.
Почти все командиры рот еще вчера командовали взводами. Исключение составлял первый батальон, командир которого жестко подходил к отбору кадров. В нашем, втором батальоне, Хлынов уже начал набираться опыта после боев на плацдармах и при освобождении Киева. Артем Майков, хороший, душевный парень, терялся, командуя ротой. Я также знал, что в батальоне Успенского ротные назначались из молодых, глядящих комбату в рот лейтенантов. Николай Фатеевич Успенский был очень самолюбив и не терпел возражений.
Даже четыре года, проведенные в сопках на границах с Маньчжурией, он приравнивал к подвигу. Любил повторять, что высокая боеготовность дальневосточных войск, «без сна и отдыха», а особенно танкового корпуса, в котором он служил, отпугивала японцев от нападения на Советский Союз. Когда эта фраза повторялась слишком часто, особенно в период жестоких боев за Днепр, – она вызывала раздражение.
Командир нашего танкового полка, Третьяков, добился разрешения у комбрига и командования корпуса организовать ускоренные офицерские курсы для обучения прошедших бои и проявивших себя сержантов.
Получил «младшего лейтенанта» Слава Февралев. Леню Кибалку я не отправил на курсы, хотя он просился. Леня был хорошим заряжающим и наводчиком.
