В первые дни войны, когда фашисты развернули танковые армады на спешке, они нанесли мощный удар, прорвав оборону советских войск. В Западном Особом округе критическая ситуация обострялась, узким карманом вжимая немецкие танки между армиями союзников севером и югу.
– Война! Только ведь и на войне мы должны оставаться людьми.
– Конечно, Алексей Иванович, – закивал головой Бабенко. – Война она ведь только все усугубляет в нас, наружу вытаскивает то, что природой-матушкой заложено, родителями нашими. Подонка она еще бо`льшим подонком делает, мерзавец еще бо`льшим мерзавцем становится. А настоящий человек, он и на войне таким останется. Вот ведь в чем штука.
Бабенко протянул фляжку. Прохладная вода, которой лейтенант умылся, охладила не только горящую кожу на лице, но и принесла успокоение.
Три мотоцикла уехали назад, вдоль леса, убедиться, что на подходе нет немцев. Для чего-то ведь мост починили. Его могли начать использовать в любой момент, на нем могли установить серьезную охрану, и надо было спешить.
Оба танка с закрепленными на лобовой броне молодыми деревцами медленно вывели и остановили на опушке леса. За ними стал бронетранспортер с горючим. Второй «ханомаг» с автоматчиками метрах в двухстах правее танков выехал из леса на грунтовую дорогу и двинулся к мосту.
Двое автоматчиков, переправившись через реку ниже по течению, пробирались по краю берега среди кустарника. Они должны были убедиться, что с другого берега не подходят фашисты и группа не столкнется с превосходящими силами противника. Сорокин торопил события, и его «ханомаг» выехал на дорогу слишком рано. Разведчики даже не дошли до моста и не могли подать знака.
"– Что он делает? – проворчал вполголоса Соколов, сидя в люке танка и глядя в бинокль. – Куда?
Разведчики замерли метрах в тридцати у воды, потом полезли по склону вверх, то прижимаясь к земле, то снова двигаясь вверх. Промоины и кустарник скрывали бойцов, и это Соколова радовало. Но бронетранспортер слишком уж спешил. Там сейчас командовал Сорокин, и сержанту Хвалову приходилось подчиняться.
Машина, не останавливаясь, въехала на мост, качнулись бревна, по воде пошли зыбкие круги.
В шлемофоне было хорошо слышно, как выругался Никитин, который из своего танка тоже наблюдал происходящее на мосту.
