В первые дни войны, когда фашисты развернули танковые армады на спешке, они нанесли мощный удар, прорвав оборону советских войск. В Западном Особом округе критическая ситуация обострялась, узким карманом вжимая немецкие танки между армиями союзников севером и югу.
– Вы правильно думаете, Омаев, – похвалил Соколов пулеметчика, ругая себя, что не додумался до таких простых вещей сам. Командир называется. Теперь вот делай умное лицо и изображай, что ты все это и сам знаешь. А ведь послать придется его, решил Алексей. Он сумеет лучше других. И в помощь ему пару ребят потолковее и с опытом.
Воодушевленный и довольный результатами разведки Соколов вернулся в лагерь, где ему сразу же попался возле танка Сорокин. Алексей стал докладывать результаты разведки. Майор слушал и молчал.
– А вы пока свободны, товарищи. Отдыхайте.
– Нужно дождаться ночи, товарищ майор, – понизил голос Соколов, стараясь быть убедительным. – Удобное место для переправы. Нам просто повезло выйти сюда. На всем протяжении реки в пределах Белоруссии, может, и нет другого такого удобного для нас места. Ночью мы собьем любой заслон, который там будет, если он действительно будет. Собьем и проскочим. Нам только железную дорогу пересечь.
– Слушай, лейтенант, – так же тихо ответил Сорокин. – Ты молодец, хорошо мыслишь. Из тебя выйдет хороший генерал, если мы все доживем до этого. Но ты никогда не станешь генералом, если не научишься относиться к приказам как к самому главному закону твоей жизни. Есть приказ, и значит, ничего больше в твоей жизни нет. Тем более на войне.
– Но ведь я и выполняю приказ, товарищ майор, – горячо заговорил Соколов, – я ведь и думаю, как его лучше выполнить…"
"– Нет.
– Как это? Мы же должны только генерала Казакова переправить за линию фронта…
– А я не знаю, и ты не знаешь. И не положено нам знать. Нам положено выполнить приказ, а он гласит: «В течение трех суток выйти в точку, откуда в последний раз рация штаба корпуса выходила в эфир».
