Я шла по коридору школы, казалось, весь мир замер перед ней. Он выглядел больше обычного, словно кто-то невидимый расширил пространство и время вокруг. Но никто не стал бы так манипулировать реальностью в таких условиях — только больные и учителя, привыкшие к тому, что здесь все может быть не так, как кажется. В лазарете я провалялась целый месяц, забыв о прошлом мире, словно там время сжалось до мгновений....
Сначала вдоль одного ряда окон, потом вдоль другого…
И замерло. Напротив меня.
Донесся тихий смех, от которого волосы встали дыбом.
А потом что-то черное, липкое ударилось в окно с той стороны. Повозка качнулась, стекло брызнуло трещинами.
Я дернулась, разом выронив все из рук.
Свозь трещины засочилась черная смрадная жижа, щупальцами заструился густой дым, потянулся ко мне. Повеяло диким, нечеловеческим страхом, тоскливым ужасом и безнадежностью.
Я не могла думать, не могла кричать – пробовала, но из горла вырвалось лишь слабое шипение.
Сильные руки обхватили меня, не пуская, рывком выдернули с сиденья.
– Т-с-с… – Орлен вплотную прижал меня к себе.
– Сидеть, – тихо скомандовал ректор. – Всем сидеть.
Орлен еще крепче обхватил меня руками.
Над головой пронесся сгусток ослепительного света, ударил прямо в черную жижу, та хлюпнула, зашипела, пошла пузырями.
Я осторожно повернула голову.
Ректор стоял совсем рядом, широко расставив ноги, со вскинутых ладоней один за другим срывались ослепительные сгустки.
Собранный, сосредоточенный, опасный. Как тогда, в том подвале…
– Помочь? – очнулись охранники.
– Сам справлюсь, лучше не мешайте, – коротко бросил он.
– Чертовы чудища. Сто лет их не было. С чего вдруг появились – тихо бубнили охранники.
Я смотрела на ректора, обмирая от щемящей нежности.
– Ничего себе, – едва слышно присвистнул Орлен."
"Я обернулась к окну. Трещины зарастали одна за другой. Жижа шипела, съеживалась, становилась все меньше и меньше, втягивала обратно щупальца уже не черного, а сероватого, облинявшего дыма.
Еще несколько магических сгустков – и она полностью исчезла. В окна разом хлынул солнечный свет, повозка мягко тронулась с места и покатилась, набирая скорость. Я смотрела на стекло и не верила своим глазам: оно было абсолютно целым! Будто все, что случилось, мне просто пригрезилось.
Правда, на моем сидении валялся покусанный бутерброд, на полу – вдребезги разбитая чашка… А я сама… Ой…
– Все закончилось. Можете перестать обниматься, – раздался сверху насмешливый голос ректора.
Кто-то ехидно хихикнул.
Щеки полыхнули огнем. Я отскочила от Орлена, стряхнула бутерброд трясущейся рукой и плюхнулась на сиденье.
