В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше.
«Мистресс Блом ждёт облом», — хихикнула я про себя и отправилась на кухню.
* * *На следующее утро после завтрака мы втроём стояли во дворе у фонтана. Мартейн собирался по делам в Магистрат, а мне предстояло впервые тренироваться с новой учительницей. За ночь мне удалось немного успокоиться, но сейчас при виде Инис Блом вчерашнее раздражение снова проснулось и угрожало вырваться наружу. Я крепко сжала кулаки в карманах платья. Она здесь не навсегда. Мне нужно вытерпеть её присутствие ради спокойствия Тейна, и я это сделаю.
— Эли, не забывай о том, чему я тебя учил, — слабо улыбнулся мне советник Фоули.
Я видела: он хотел подбодрить меня, но он и сам был пока ещё слаб после болезни и невосполнимой потери. Хотя мы и старались поменьше говорить об Адриане вслух, в мыслях мы оба постоянно возвращались к ней. Мы оба не знали, что теперь предпринять. Каждый новый день приближал окончательный уход госпожи в сумрачный мир, не вспоминать об этом было невозможно. И нас обоих терзало чувство вины…
— Я буду стараться, — искренне пообещала я ему.
— А я прослежу за этим, — вставила мистресс Блом, растянув красные губы в лучезарной улыбке."
"— Вернусь и проверю, чему ты научилась, Эли. — Тейн легко коснулся моего рукава, а потом развернулся и направился к воротам.
— Всё будет замечательно! — крикнула ему в спину моя новая учительница.
Как только охранники поместья закрыли ворота и Мартейн Фоули скрылся из виду, мистресс Блом повернулась ко мне и спросила:
— Ты спишь с ним?
— Что? — Я раскрыла рот от удивления.
— Ну-ну, не строй из себя невинную овечку. Я прекрасно знаю, как мужчины смотрят на юных любовниц. Отвечай, спишь или нет? Немедленно! — потребовала она.
От возмущения мне так и хотелось выкрикнуть «да», но я ведь пообещала себе сдерживаться.
— Нет, мистресс Блом. Я просто… просто…
— Ты рабыня, — фыркнула учительница. — Жалкая, ничтожная, безродная рабыня. Должна существовать весьма веская причина тому, что советник Фоули вдруг снял с тебя ошейник и взялся обучать магическому искусству. Это запрещено законами Магистрата.
Я даже обрадовалась её категоричности.
— Если это запрещено, мистресс Блом, то как же вы согласились?
Может быть, соглашаясь, она ещё не знала, что я рабыня? А теперь откажется обучать меня! В моём сердце зародилась маленькая надежда.
— О, ты ещё и задаёшь вопросы! Рабам это не позволяется. Но я отвечу тебе, так и быть, ведь мы вчера выяснили, что ты плохо воспитана. — Мистресс скривила губы, окружённые сеткой тоненьких морщинок.
