Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Тени кафе «Домино»»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Увидев двух больших начальников из УГРо, снимали кепки и шляпы и вежливо кланялись. Тыльнер и Николаев вежливо кланялись. Как никак, воровская аристократия, цвет уголовной Москвы.
– Ну все прямо как на светском рауте, – удивился Леонидов.
– А как Вы думаете, Олег Алексеевич, в любом деле есть свой политес.
Они вошли в лавку и увидели Шарапова, стоявшего, опершись руками о прилавок.
Руки его напоминали две могучие колонны.
Перед ним стояли два тонкошеих мальца лет по двадцати.
– Значит ты, буржуй, сейчас нам дашь баранью ногу, а потом каждый день будешь по три фунта давать, а в конце недели деньгами.
На пацанах были большие клетчатые кепки, пальтишки в облипку, полуботиночки «джимми» – последний крик воровской моды.
– А из белья вам ничего не надо? – спросил Шаповалов, – а то вполне могу устроить саван.
Он поднял кулак величиной с голову ребенка.
– Ударь – всю жизнь на лекарей работать будешь.
– Слышь ты, урка с гондонной фабрики, вали отсюда, – сказал Леонидов.
– Че? Чее?
Парень сделал несколько шагов к нему особой уркаганской походкой «враскачку».
– А ну вы все трое фря, делайте ногами походу отседова, иначе пасть разрежу до ушей.
В руке парня появилась финка.
Олег ушел влево.
А с правой провел сокрушительный кросс.
Парень икнул.
Взмахнул руками.
Финка полетела к прилавку.
Кепка соскочила с головы.
А он сам, пролетев пару метров, ткнулся головой о бочки, стоявшие у стены.
Второй бросился к выходу, но его за шкирку поймал Тыльнер.
Он вытащил удостоверение.
– Уголовный розыск, сопляк. Еще раз сюда придешь – отвезем в Гнездниковский и там жить научим.
– А теперь забирай дружка и выноси его отсюда.
– Как забирать?
Парень, испуганно озираясь, схватил дружка за ноги и поволок на улицу.
Леонидов поднял кепку и вышвырнул на волю.
– А ударчик у Вас, Ваше благородие… Тьфу, все привыкнуть не могу, Олег Алексеевич.
Шарапов вышел из-за стойки.
– Позвольте познакомиться. Шарапов Михаил Михайлович. Бывший старший унтер-офицер и георгиевский кавалер, а ныне владелец этой лавки.
– Тыльнер, – Георгий пожал мощную руку хозяина.
– Николаев, – опять рукопожатие.
– Если не возражаете, господа товарищи красные сыщики, прошу ко мне отобедать, чем Бог послал.
В комнате за обильно накрытым столом сидел Орест Петрович Андрианов.
Он радостно поднялся на встречу вывшим коллегам.
С Николаевым они обнялись.
– Как ты, Орест? – спросил Николаев."
"– живу. Работаю в Домкоме депо производителей и Михал Михалычу помогаю с бухгалтерией. Ничего.
– Обратно не тянет? – спросил Тыльнер.
– Сложный вопрос, Георгий Федорович, очень сложный.
– А если мы Вас обратно пристроим? – предположил Тыльнер. – Начальник розыска к Вам хорошо относится.
– Что правда, то правда. Не пересидел его комиссар Фейгин.
