Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Тени кафе «Домино»»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Значит, у него власти больше. Да и кем меня нынче зачислить могут – агентом третьего разряда? А я перед увольнением субинспектором числился. Не гоже мне, титулярному советнику и кавалеру орденов, на побегушках быть. Раз уж не приглянулся новой власти Орест Андрианов, то пусть и работает он в Домкоме.
– Кстати, – вмешался Шарапов, – денежек Орест получает вдвое, если не втрое против того. Но об этом потом. Давайте выпьем.
Выпили по рюмке, начали есть необыкновенно вкусные бараньи котлеты.
В комнату заглянул приказчик.
– Прощенья просим, Хозяин, к Вам Парфен.
– Не вовремя, но проси.
В комнату вошел человек в поддевке хорошего сукна, сияющих лаковых сапогах.
– Хлеб да соль честной компании.
Он поклонился.
– Присаживайся к нам, Парфен Никитич, – предложил Шарапов.
– Благодарствуйте, я на минутку. Дело. А вот рюмку с такими важными гостями приму.
Николаев сам налил полный стакан, положил на тарелку колбасу и огурцы.
– А ты, Ваше Высокоблагородие, норму мою помнишь.
– А как же, Парфен Никитич, жизнь вместе прожили.
– Это точно, и обид на сердце не держали. А было всякое. Это я для гражданина Тыльнера говорю и товарища репортера. Повод у меня есть выпить. Поэтому приношу свои извинения за молодых, жизни не знающих. Они свою получат. А Вы, господа, на нас сердце не держите. Торгуй спокойно, Михал Михайлович, никто тебя здеся не обидит.
Парфен выпил, даже не поморщился.
Николаев протянул закуску.
– Благодарим конечно, но такой хороший продукт закуска только портит.
– Извините, что помешал.
Парфен поклонился и вышел.
– Он кто? – спросил Леонидов.
– Знатнейший домушник, – пояснил Николаев, – всю Вахрушенку в кулаке держит, без него здесь бутылку пива не откроют.
– Серьезный паренек, – Леонидов достал блокнот, записал.
– Вы, Александр Иванович, и Вы, Георгий Федорович, пришли ко мне по поводу капитана Горомыслова. Так?
– Так, – ответил Тыльнер.
– Ну что я могу сказать. Его охотничья команда рядом с нашим полком стояла на Западном фронте. Я знатным разведчиком был, языков натаскал больше, чем воров на Вахрушенке. Вот меня и приметил Горомыслов. Вызвал к себе, предложил служить в его команде. Отвел на учебное поле. Там макет человека стоял в немецкой каске. А вы знаете, что они были глубже наших. И под срезами каски красный кружочек был. Вот в него надо было покружочку резиновой дубинкой сильно, залитой ртутью попасть. Удар этот не убивал, а оглушал.
– Вот поэтому нет ни одного убитого при ограблении, – сказал Тыльнер, – а Вы попали к Горомыслову?
– Нет. Согласие дал. А ночью полковник Кравчук в поиск послал. Меня, двух солдат и с нами Олега Алексеевич пошел. До немецких окопов добрались спокойно. Там Олег Алексеевич оглушил двоих. Гренадера и лейтенанта. Немцы всполошились, не повезло.
