Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Тени кафе «Домино»»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Вот теперь за старое взялся от бедности.
– Арнаутов написал прошение, просит отпустить его в Ригу, там в русском издательстве готовят его собрание сочинений, – задумчиво сказал Манцев, – большой писатель, а мы пока не можем привлечь литераторов к подлинно революционной работе. Я поручил Рослевлевой заняться им.
– Василий Николаевич, он же не враг. Он уехал из Пятигорска после того, как туда вошли добровольцы. С сытого юга три месяца пробирался в голодную Москву.
– Ты читал его последний роман?
– Время мало для чтения, но «Столп огненный» осилил.
– Как он тебе?
– Мне понравился.
Дверь отворилась без стука.
Вошла начальник отдела МЧК Рослевлева.
– Здравствуйте, товарищи.
– И тебе не болеть, товарищ Рослевлева, – с нескрываемой неприязнью ответил Мартынов.
– Товарищ Мартынов, мне стало известно, что вы сегодня отпустили царского офицера.
– Вот это номер, – удивился Мартынов, – кого же это?
Рослевлева положила на стол фотографию.
Мартынов взглянул, рассмеялся.
– Это же Леонидов. Журналист. Видишь, погончики у него узкие, серебряные, просвет зигзагом. Звездочка. Это форма Союза Городов, организации гражданской, ее носили все военные корреспонденты.
– Не знаю, кем был на фронте Леонидов, но погоны он носил не солдатские.
– Такие же были у товарища Фрунзе…
– Товарищ Рослевлева, – сказал Манцев, – Леонидов действительно носил погоны. Он год отсидел с солдатами в окопах. Ходил в ночной поиск, вынес раненого солдата. Сам Брусилов распорядился наградить его солдатским Георгием четвертой степени. Его ранили. Он написал книгу «В окопах», за которую и был с фронта изгнан.
– Товарищи, – Рослевлева открыла портфель, – вот.
Она положила на стол книгу в рыхлом картонном переплете.
Мартынов взял ее, прочел вслух.
– Олег Леонидов. «В стане батьки Махно». Ну и что?
– Автор пишет о том, как он неделю ждал расстрела, а потом бежал вместе с деникинскими офицерами.
– Ну и что? – повысил голос Манцев, – я ночью прочел эту книгу. Хорошее сочинение, нужное, разоблачающее преступную сущность анархической вольницы. Кстати, кроме офицеров-добровольцев с ним бежали три красных командира. Парадокс – люди разных идеологий объединились, спасая себя, и разошлись. Не вижу ничего страшного.
– От вас я не ожидала, товарищ Манцев, Леонидов, постоянно посещающий кафе «Домино»…
– На Тверской 18, – пояснил Мартынов, – на первом этаже это развеселое кафе, на втором – психлечебница. Очень удобно. В кафе постоянно работают мои люди. Туда, как комары на свет, слетаются бандиты, спекулянты, золотишники.
– Там собираются творцы. Их настроение мы должны знать.
