Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Тени кафе «Домино»»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Когда-то я написал книгу «Петербургские хулиганы», потом Александр Иванович помог мне книжку сделать о кобурщиках.
– О ком? – удивился Мартынов.
– Это такие варшавские жиганы, которые стены хранилищ кобуром пробивали.
– Вспомнил, спасибо. Так причем здесь «мельница»?
– Хочу написать о подпольных игорных домах, кстати здесь мой портсигар, хочу взять папиросу.
– Да забирайте все, только скажите, вы хозяина мельницы давно знаете?
– Сергея Петровича? – Леонидов закурил со вкусом, – Метельникова?
– Именно, – прищурился Мартынов.
– Вижу второй раз. Только когда я писал о банде Корейца, кажется мне, что я его дагерротип видел.
– Профессиональную память не пропьешь, даже клюковкой, – обрадовался Мартынов. – Кстати, Олег Александрович, зачем вам кастет? Помню вы английским боксом увлекались.
– Был чемпионом Петербурга, – вмешался Николаев, – в Москве в шестнадцатом году в Сокольниках первенство России выиграл.
– Вот для этого и ношу кастет, чтобы раз садануть и готов.
– А приходилось?
– Пока Бог миловал.
– Я хочу совет дать, если позволите.
– Конечно.
– Пусть Олег Александрович для сотрудников лекцию прочтет о старых делах. Он много знает.
В это время вошел человек среднего роста.
Мартынов и Николаев встали.
– Я-Манцев, начальник МЧК.
Леонидов сказал:
– Насчет лекций надо поторговаться.
– Что? – удивился Манцев.
Я вам лекцию, а вы мне материал, которого ни у кого нет.
– Ладно. Вы видели, какое безобразие происходит с трамваями?
– Сам вчера не доехал до места.
– Вы думаете это диверсии, саботаж? Нет, на электроподстанции, обеспечивающей током трамвайные пути, группа жуликов требовала от трамвайщиков мзду за электричество. Требовали спирт, табак.
– Вы дадите мне этот материал?
– Конечно, – Манцев достал из кармана пиджака сложенный вдвое лист бумаги, – Здесь фамилии и должности.
– А я могу их увидеть прямо сейчас, чтобы успеть дать статью в номер.
– Да.
Олег Леонидов.
Часовой открыл дверь.
Ее давно не смазывали, и она противно скрипела.
– Проходи, – сказал он.
Леонидов вышел на Большую Лубянку. Постоял. Глубоко вздохнул по-осеннему сыроватый воздух свободы.
Достал портсигар, закурил.
Ему повезло, мимо ехал извозчик в помятой пролетке.
– Стой, борода.
Леонидов запрыгнул в пролетку.
– Куда, барин?
– Дом печати знаешь?
– А как же, бывший особняк Ларионова.
– Давай туда.
– Двести рубликов, барин, без запросу.
– Давай, грабь меня, пролетарий.
Лошадка у извозчика было кормленая. Бежала весело.
Проплывала мимо Москва.
Убогая. Неприбранная.
Только осень красила ее. Багряно-желтым был город.
Но уже появились еще не яркие, но весьма завлекательные вывески: «парикмахерская. Варшавский шик», «Галантерейные товары.
