Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Тени кафе «Домино»»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
На темную Молчановку въехал грузовик.
Остановился у дома со львами у входа.
Из кабины вылез инспектор УГРО Тыльнер, в серой пушистой кепке и пальто-реглан из дорогого материала.
Из темноты вышел человек.
– Замерз, Ефимов? – спросил Тыльнер.
– Есть малость, Георгий Федорович.
– Он дома?
– Да. С ним еще один.
– А черный ход?
– Там Соловьев с милиционерами. Свет есть.
Тыльнер посмотрел: два окна на третьем этаже светились.
– Где дворник?
– Ждет.
Тыльнер подошел к машине.
– Приехали. А вы, Василий Алексеевич, подождите, – сказал он эксперту.
Из кузова спрыгнули четверо.
Они вошли в подъезд некогда весьма богатого доходного дома.
Навстречу вышла странная личность в рваном обрезанном армяке, валенках, но в фуражке с галуном.
– Вы дворник?
– Я.
– Мы из уголовного розыска.
– Из сыскной, значит. Понимаем.
– Кто живет в пятой квартире?
– Когда-то там проживал писатель граф Толстой, а нынче какой-то комиссар.
– Почему комиссар?
– так в кожаной тужурке ходит и в фуражке со звездой.
– Понятно. У вас есть запасные ключи?
– Как не быть, имею.
– Дайте их нам.
– Я-то дам. Мне что, раз из сыскной просят, но у них два запора, я дрова заносил, видел. Здоровые щеколды.
– А на черном ходу?
– Не видел, не знаю. Там дверь досками заколочена.
– Пошли посмотрим.
На черной лестнице сидел агент второго разряда Соловьев и два милиционера.
– Все спокойно, товарищ Тыльнер.
– Пошли.
Дверь, действительно была заколочена крест накрест досками.
Тыльнер подошел, дернул доску и она отехала в сторону.
– Господи помилуй, – дворник перекрестился.
– Старый номер, доски на петлях. Соловьев, зови оперативников. Сам с Ефремовым и милиционерами к парадным дверям.
В квартире, обставленной когда-то красивой мебелью из карельской березы двое Борис и Виктор, ужинали.
– Борис, а как ты попал в квартиру графа Толстого? – спросил Казаринов.
– Виктор, ты давно уже не был в Москве, твоя наивность поражает меня. Когда большевики переехали в наш стольный город, я в ихнем Совнаркоме у хорошего человека за бутылку спирта выменял бланк с печатью и подписью самого Ленина. А дальше дело техники, напечатал ордер на заявление и вот я здесь.
– Мебель жаль. Такую красоту испортил.
– До меня здесь жил революционный матрос, он-то и загадил стол. Видишь следы? Горячую сковородку ставил, чайник тоже. Чинарики о мебель гасил. Сволочь и мерзавец. Но я последний день в этой квартире. Наших повязали в Твери, значит и до меня доберутся. Но тебе устроиться я помогу.
– Спасибо, Боря. Но у меня есть, где голову преклонить.
– Папенька с маменькой?
– И дядя с теткой.
– А как ты жил в Крыму?"
"– Неплохо. Ты помнишь, дядя отбил меня от военной службы в четырнадцатом году и пристроил в киноотдел Скобелевского комитета. Печатал рассказы в журналах, военные агитки.
