Автор
В дрожащих от жара комнатах, где даже время казалось бессмысленным, начинался новый день. Золотое солнце прорывалось сквозь стекла, нагревая воздух до непереносимости. Здесь каждый миг таял в предвкушении неизвестности и боли, которую он готов был принять ради одного лишь желания – быть свободным....
Но он даже понятия не имеет, что мы пережили с мамой и сестрой из—за своего отца. Какой ад прошла мама…
Ад. Я хорошо знаю, что это такое. Варламов мне показал его во всей красе. Он дал прочувствовать это – когда душа на огне плавится, и дикая боль, не дает сделать вдох. И тут хоть ори до хрипа, хоть кожу раздирай ногтями, пытаясь добраться до изнывающего от агонии сердца – бесполезно. Боль никуда не уйдет. Она всегда со мной.
– И теперь я должна работать. Работать много, потому что все я должна отдавать ей…
Это пирожное ужасно приторное, но такое вкусное, что, когда я запускаю первую ложку в рот, меня начинает трясти от удовольствия.
– Ты придешь? – ее вопрос вдруг что—то делает со мной. Я поднимаю глаза на Лию. Девушка все еще сидит напротив меня, а я понятия не имею, как мы вообще сюда попали.
Осматриваюсь по сторонам, и вдруг начинаю ощущать самое отвратительное, что только возможно.
Опускаю глаза на стол и вижу этот ужас. Меня охватывает паникой. Снова… я снова сорвалась. Никчемная тряпка, зависимая, уродливая. Столько дней борьбы и просрать все несколькими минутами. Ты и так ему не нужна! У него другая, так не опускайся еще ниже!
– Извини, – бурчу Лие и поднимаюсь со стола, направляясь в туалет. Стоит мне закрыться в кабинке, уже заученное движение пальцев, и вся боль, что разрывает меня изнутри, выходит наружу.
Мне хочется плакать. Как маленькой напуганной девочке, хочется прижаться к крепкому плечу и выплакать всю боль. Но у меня нет плеча, а боли так много, что она уже срослась со мной. И я не знаю, что останется от меня, если вдруг она уйдет.
Открываю дверцу, и вздрагиваю от неожиданности.
Удивленная, молча принимаю салфетку и подхожу к зеркалу. Она за моей спиной, и не думает уходить.
– И давно это у тебя?
Я не спешу с ответом. Завязываю волосы в хвост и умываюсь под прохладной проточной водой. Когда я наконец—то привожу себя в порядок и оборачиваюсь к ней, она остается на том же месте.
– Полгода, – мой голос звучит жалко. Но я ничего не могу с собой поделать.
