В помещении даже ветер становится дрожащим и тихим. Затылком я чувствую пристальный взгляд, уносящий в неизвестность. Он пришел в комнату совсем не таким, каким был известен мне в моей памяти - высокий, широкоплечий, темноволосый, лицо без выражения и улыбки. Этот человек заставляет меня чувствовать страх и незащищенность, даже когда он кажется спокоен и холоден как лед....
– Я не умею! – восклицает Аля.
– Зато честно, – хмыкаю я.
Попова скрещивает руки на груди. А мордашку кривит, будто я предложил ей отвратительную непристойность.
В мужской футболке и похабных туфлях моей бывшей девушки Аля выглядит так соблазнительно, что наброситься хочется. Зря я сказал, что эта обувь ей не идет. Ошибся.
Хотя, ей намного лучше совсем без одежды. Может, заставить ее снять тряпье, когда в доме станет достаточно тепло?
Нет. Будет при мне голой ходить – я точно не сдержусь.
– Ладно, шевели булками, я жрать хочу.
Снова откидываюсь на диване. Хорошо. Я сейчас будто от всех проблем отмахнулся. Точно это так просто.
– Ну, че вылупилась? – подгоняю девчонку. – Не хочешь готовить, всегда есть альтернативный вариант.
Я укладываю ладонь на свой вздыбленный пах. Алин взгляд тоже устремляется туда. Беленькое личико заливает краской густого стыда, когда она смотрит на подтверждение моего возбуждения.
Попова гордо вздёргивает голову, и разворачивается.
– В пакете картошка, курица. Справишься? – уточняю я.
– Разберусь, – недовольно бурчит.
– Уж, постарайся, – хмыкаю. – У меня бой через два дня, мне кушать хорошо надо.
Кажется, мою жену с ног до головы заполняет ярость. Я это даже на расстоянии вижу, и со спины.
Ну, ничего. Пусть отрабатывает свою возможность спокойной жизни рядом со мной. А то, ведь я могу и не быть таким учтивым.
Картофель Аля вываливает в раковину. В принципе, начало неплохое. Есть шанс не сдохнуть с голоду.
Девчонка без моей помощи находит нож, кастрюли и другую необходимую посуду.
Я распорядился привезти сюда все необходимое, убраться. У меня в детстве гадюшник и похуже был. Только сейчас это никакого значения не имеет.
Я, кстати, научился готовить очень рано, даже не помню, сколько мне было. Просто в один прекрасный момент понял, что мы с братом сдохнем, пока родители вторые сутки гудят и валяются на полу в собственной блевотине.
Меня даже передергивает, когда я вспоминаю детство. Жуткая пора. Но сделала из меня того, кто я есть.
Жаль брата так и не удалось вразумить. Костя пошел по стопам родителей, и я не смог помочь ему, потому что он не захотел сам.
Правда, я этот балласт до сих пор оставить не могу. Тяну за собой, как пятую ногу, а толку никакого.
Если бы не мои деньги, Костян бы давно сторчался. Сгорел бы, как родители.
– Ай! – вскрикивает Аля.
– Что случилось? – спрашиваю ее.
