Внутри главного входа кроется атмосфера элегантности и уюта, запахи свечей из пчелиного воска и лимонной мастики для полов заставляют дышать глубже. Здесь ветер несет с собой легкий парфюм матери и насыщенный одеколоном отца, брата и сестер.
Почему он упустил эти возможности? У них было два, может быть, три серьезных разговора, в ходе которых они обсудили, что чувствовал Лукас по поводу своих травм и того, что с ним случилось. Но большая часть их взаимодействий оставалась на поверхности. На безопасной поверхности.
Потому что Куин всегда думал, что у него будет больше времени. Конечно, не бесконечное количество ночей и дней — они не были бессмертными — но он не давил, старался уважать все возможные границы, давал пространство и искал светлые стороны… потому что предполагал, что у них было будущее, в котором можно обсудить остальные важные вещи.
Когда придет время.
Что бы это ни значило.
И вот он здесь.
Здесь, на душераздирающей стороне великой пропасти, которая разверзлась между ними, пропасти, которую создал Лукас, когда вышел в бурю.
Разлука, скорее всего, вечная, если чушь о самоубийцах была правдой, когда дело касалось Забвения.
Если бы только Куин знал, что парень был так близок к необратимому решению. Если бы у него была подсказка, он мог бы уговорить Лукаса остаться в стране живых.
Краем глаза Куин заметил, что кто-то стоит прямо посреди бильярдной, высокая фигура, которая сначала была нечеткой.
Как ни странно, словно щелчком в памяти всплыло воспоминанием о Первой Трапезе накануне вечером… о том, как Лэсситер смотрит на него через стол, непонятное выражение на лице ангела, его странного цвета взгляд был таким серьезным.
Как будто он знал наперед.
Внезапно эмоции Куина словно превратились в клинок, на острие которого было все, что он сделал бы, если бы знал, если бы получил предупреждение, если бы оказался в учебном центре в нужное время, если бы стоял у комнаты Лукаса и как физический барьер помешал бы брату сделать вывод, что его жизнь больше не стоит того, чтобы жить…
…что он может лишь выйти в метель и умереть.
Звук, который вырвался из горла Куина, был похож на рёв животного, и затем его тело рвануло в атаку без какой-либо сознательной мысли.
"Он сократил дистанцию и бросился на ангела, схватив его одной рукой за шею и широко замахиваясь другой. И смазав кулаком по лицу Лэсситера, он не остановился. Он снова замахнулся, теперь уже левой, разбивая в кровь все, что находилось на пути. Затем он схватил ангела за голову и резко отбросил в фойе, прямо на мозаичный пол.
Ему кто-то что-то кричал. Но он ничего не слышал.
Его тянули за собой.
