Внутри главного входа кроется атмосфера элегантности и уюта, запахи свечей из пчелиного воска и лимонной мастики для полов заставляют дышать глубже. Здесь ветер несет с собой легкий парфюм матери и насыщенный одеколоном отца, брата и сестер.
Боже, они пережили столько непонимания, отрицания и боли, они оба, на протяжении стольких лет. Неправильное начало, расставание, всевозможные этому-никогда-не-бывать. Но, в конечном итоге, он отправился в тот клуб и нашел своего мужчину в одиночестве за барной стойкой, Куин тогда отшивал всех женщин. А это равнозначно тому, как если бы Рейдж заявил горе «Биг Маков», что он на диете.
Беспрецедентная акция.
Он помнил, как надел на палец Куина золотое кольцо с печаткой, объявляя его своей семьей. В том баре.
— Нет, у нас было иначе, — сказал он. — Мы с Дядей Куином знаем друг друга с детства. И когда мы решили образовать пару, к тому моменту мы многое пережили вместе. Нас соединило общее прошлое.
— А как же церемония?
— Не нужна церемония, когда с любимым тебя связывает такая история. И у нас была замечательная вечеринка. Все домочадцы принарядились… даже Дядя Куин надел фрак. Приехали мои родители, мы с Куином танцевали в фойе под «Не переставай верить».
— Песня «Journey».
— Ты слышала ее?
— Дядя Зэйдист поет ее лучше оригинала.
— Согласен с тобой в этом. А что до вырезания имен на спине, мы всегда собирались это сделать.
Но с той ночи, когда «потенциальное» стало «реальным», когда «жили долго и несчастливо» потеряло приставку «не», произошло много событий.
Сейчас у них были двойняшки, а дети — это иная степень ошеломления, они способны вывести усталость на новый уровень, поверх сражений за расу вампиров и повседневных дел. Но он ничего бы не стал менять, Рэмп и Лирик уже начали проявлять свой характер, и это было невероятно: Рэмп был жестким, как и его отец, смотрел смело в глаза, даже когда ты укачиваешь его… хотя оборонительные приемы у детей исчерпывались термоядерной диареей.
— Официальный брак не влияет на наши отношения, — сказал Блэй.
Битти улыбнулась.
— О, я знаю. Цвет твоих глаз меняется, когда ты смотришь на него.
— Правда?
— Ага. Они становятся темно-синего цвета. И ты краснеешь.
