Внутри главного входа кроется атмосфера элегантности и уюта, запахи свечей из пчелиного воска и лимонной мастики для полов заставляют дышать глубже. Здесь ветер несет с собой легкий парфюм матери и насыщенный одеколоном отца, брата и сестер.
Особенно когда твой любимый находится на поле боя."
"Блэй снова откинул голову на спинку. Потолок возвышается над ним в тридцати футах, он видел старые балки, окрашенные в тот же красно-коричневый цвет, что и полки, камин и полы. Каждый раз уединяясь в этой комнате он думал, что, наверное, так себя чувствуешь в шкатулке с украшениями: сияние золота на корешках книг гармонировало с огнем в потрескивающем камине, чувство защищенности в окружении диковинной старины заставляли его ощущать себя в какой-то степени особенным.
Он посмотрел в сторону арки. Голоса додженов, Братьев и солдат переплетались, какие-то звучали громче остальных в зависимости от того, где находился источник — по-соседству в бильярдной, возле парадной лестницы или же в столовой.
В особняке никогда не было по-настоящему тихо.
И в такую ночь, когда его одолевала безосновательная тревога…
Это вселяло уверенность, что он не одинок.
Глава 3
Эль приземлилась лицом в снег, перевернулась на спину и приготовилась к ножу, пистолету, кулаку… что там могло полететь в нее.
— Расслабься, ребенок.
Над ней раздался мрачный и очень низкий голос, таким радиоведущий делает важное объявление.
Эль перестала сучить ногами и руками по снегу.
— Что?
— Перестань истерить. Я вас не трону.
Над ней нависал нереально огромный парень, и у Эль возникло ощущение, что он не работал эвакуаторщиком. В конце концов, его кожаная куртка была расстегнута, и на огромной груди в кобуре было что-то. Ножи? И что еще из арсенала «Фортнайт»[2] могло оказаться там? Добавить к этому пирсинги и пронзительный взгляд, и Эль была уверена, что он говорил на иностранном языке, и она неправильно перевела фразу «Я тебя нахрен зарежу».
Когда мужчина протянул руку, Эль отшатнулась и накрыла лицо ладонями. Ничего не произошло, ей не стало больно, поэтому она посмотрела на мужчину сквозь чуть раздвинутые пальцы. Он нависал над ней… протягивая ей руку. В которой не было ничего острого и блестящего.
— Я не трону вас.
