Внутри главного входа кроется атмосфера элегантности и уюта, запахи свечей из пчелиного воска и лимонной мастики для полов заставляют дышать глубже. Здесь ветер несет с собой легкий парфюм матери и насыщенный одеколоном отца, брата и сестер.
Глава 39
Чувство покоя и осознание завершенности охватило Куина, когда женщина взяла письма и маленький подарок. Сначала она просто держала их в руках. А потом посмотрела на каждый по очереди.
— Откуда они взялись? — тихо спросила Анна София.
— Он спрятал их. — Когда она подняла на него взгляд, Куин перефразировал свои слова. — Сохранил. Для тебя. Перед смертью Лукас пытался добраться до места, где он бы мог подарить их вам лично, но не смог… он так туда и не попал. И я искренне сожалею о задержке. Я нашел их совсем недавно.
В последовавшей тишине, пока она неторопливо изучала каждый из конвертов и тканевый сверток, он представил себе Лукаса, которого она знала, сильного и высокого, красивого и красноречивого, мужчину в расцвете сил.
— Я боюсь того, что в них. — Анна София взглянула наверх. — Вы останетесь, пока я их читаю?
— Конечно.
— Их нужно читать в каком-то определенном порядке?
— Я не знаю. Простите.
Она кивнула. Затем осторожно открыла один из конвертов. Доставая письмо, она отогнула разворот из дорогой бумаги кремового цвета.
Слезы капали ей на джинсы.
Так оно было. Одно за другим она читала каждое из трех писем, ее глаза двигались все быстрее и быстрее. Закончив последнее, она откинулась назад. Шар из папиросной бумаги был у нее в руке, но она, казалось, забыла обо всем вокруг.
Куин не двигался. И Блэй тоже.
Он не был уверен, что кто-то из них троих дышит.
А потом слова, такие мягкие, такие грустные… и в то же время чудесные.
— Он любил меня, — прошептала она. — Он сказал, что любил меня, и только меня.
Она подняла взгляд, он светился сложными эмоциями.
Куин кивнул ей.
— Да, так и есть. И я рад.
— Он сказал, что женился бы на мне, если бы мог. — Она нахмурилась. — Но это письмо написано иначе. У него действительно был сердечный приступ?
— Могу я взглянуть?
Она отдала ему письмо, и было потрясением видеть почерк его брата, но она оказалась права. Почерк был путанным.
Куин представил, что оно было написано, когда лессеры ворвались в дом. Слышал ли Лукас крики родителей, сестры и их додженов, когда он все это писал? И сообщение было прямолинейным. Он любил Анну Софию Лаваль и решил сказать родителям, что собирается быть с ней, если она выберет его.
Если бы он пережил нападение, поправил себя Куин.
Но этого не произошло… и не потому, что их мамэн и отец не позволили бы ему.
Это было началом кошмара.
