Внутри главного входа кроется атмосфера элегантности и уюта, запахи свечей из пчелиного воска и лимонной мастики для полов заставляют дышать глубже. Здесь ветер несет с собой легкий парфюм матери и насыщенный одеколоном отца, брата и сестер.
И все же было радостно знать, что Лукас вырвался из-под гнета их воспитания, как и Куин. Может, помогли принуждение и угроза смерти, но, в конце концов, он предпочел любовь наследию… и Куин решил верить, что так и осталось бы, если бы семья выжила.
— Это так красиво, — сказал Куин, возвращая письмо его владелице.
Анна София забрала письмо… а затем запустила руку под воротник свитера. Когда она вытащила золотой крест, он подумал о своих грейпфрутовых посиделках с Лэсситером.
— Знаете что, — пробормотал он, — лично я считаю, что любовь бессмертна, что она остается даже после смерти.
Потому что падший ангел, стороживший Забвение, не допустит иного.
Ее глаза заблестели.
— Спасибо за эти слова.
— Вы откроете его подарок? Вам не обязательно, но…
— О, да.
Она засунула письма под бедро и начала бороться со скотчем и тканью. И ахнула, когда распутала клубок."
"И протянула кольцо, как будто не могла поверить в то, на что смотрела, и нуждалась в подтверждении со стороны.
Это был бриллиантовый солитёр[33] солидного размера. Два-три карата. Обрамленный в драгоценный металл, должно быть, в платину. Просто и красиво… символ вечной любви.
Куин не узнал кольцо. Оно не принадлежало их мамен.
— Это обручальное кольцо, — сказал он. Как идиот.
— Это мне? — Словно она пребывала в таком же шоковом состоянии, как и он.
А потом он кое-что понял об этом кольце.
Это было важное кольцо. То, которое выбираешь долго и тщательно и платишь за него большую сумму денег.
Значит, Лукас принял решение перед набегом, еще до той ночи.
По мере того, как мозаика складывалась в единую картину, Куин почувствовал огромную гордость за своего брата.
— Вы… — Анна София выглядела встревоженной. — Вы заберете его? Оно очень дорогое.
— Простите, что… а, нет. Оно ваше. Мой брат совершенно точно купил его для вас.
— Вы уверены?
— Никогда и ни в чем я не был так уверен.
Ну, кроме как в своей любви к Блэю и детям.
Анна София откинулась на спинку кресла и долго смотрела на кольцо. Затем надела его на безымянный палец левой руки.
— Как бы я хотела, чтобы он был здесь.
— Я тоже.
