В темном лесу среди грохота мелкого дождя и резких свистков низко поднявшихся туч, девушка чувствовала себя словно в ожидании большей утраты. Тонкие полоски света пробивались сквозь листву, создавая кромешную тень вокруг нее, отчего мир казался еще более сюрреалистическим и тревожным....
Рядом что-то надрывно пищало, противно и размеренно. Поднять голову не получалось, но пальцы шевельнулись, ощупывая нежную ткань постельного белья и холодные тончайшие трубки, почему-то лежавшие целой россыпью у левой ладони.
В поле зрения оказалась молодая женщина в белой шапочке и странной одежде, закрывавшей ее практически целиком, но в то же время непристойно облегавшей всю фигуру.
— Очнулась! Молодец какая! — ласково воскликнула она, быстро посмотрела куда-то в стену, в стороне от постели, потыкала пальцем в металлическую пластинку, зажатую в руке, и погладила женщину по рукаву.
Доктор пришел быстро, вместе с медсестрой порадовался приходу в себя больной и задал ей несколько вопросов, ответа ни на один из которых женщина не знала. Как ее зовут? Какой сегодня день? Месяц? Год хотя бы?
Когда ей предложили посчитать показанные пальцы, она пошевелила губами, но все же гордо дала правильный ответ:
— Два.
Доктор с медсестрой переглянулись.
— Похоже на амнезию.
— К ней соседка рвётся, пустить? — уточнила на всякий случай медсестра.
— Конечно. Знакомые лица могут поспособствовать быстрому восстановлению памяти, — солидно выдал доктор и ушёл, тоже потыкав что-то в своей пластине.
Медсестра впустила в палату цветастый вихрь, который пронёсся через все помещение и замер у кровати больной, превратившись в молодую девушку с букетом и странно шуршащим мешком наперевес.
— Фруктиков принесла, Лилёк. Тебе витамины нужны, — прощебетала она, бодро выкладывая на прикроватный столик виноград, апельсины и какие-то желтые продолговатые штуки, которых больная, могла поклясться, никогда раньше не видела.
— Вы кто? И что это? — она ткнула пальцем в одну из них и только сейчас обратила внимание на свои руки. Они казались чужими, пусть и холёными, но непривычными. Будто она не их видела перед собой всю жизнь.
— Ой, ты же память потеряла! Медсестра говорила, но у меня из головы вылетело, — прижала ладошки к щекам гостья.
Больную, как оказалось, звали Лилия Викторовна Брасова. Тридцати двух лет, с высшим филологическим образованием, она подрабатывала переводами с японского и французского. Жила одна, с котом, и почти ни с кем не общалась. Кроме разве что соседки Марины. Но от той еще никто без общения не уходил.
