Валерий Чистов, высокий и крепкий, шагает в гостиничный номер с уверенностью профессионала. Куртка его потертая и рыжего цвета, под лопаткой едва заметна кобура с пистолетом. Темная бейсболка на голове — он просто так двигается, не прячась. В руке — черный кожаный кейс. Сюжет драматичен, атмосфера острого напряжения и тайны висит над каждым шагом главного героя....
— Туговато тебе придется, Михаил Геннадьевич…
— Вот я и хотел попросить вас, Герман Федорович…
— Отпуск вне очереди? Ладно, позвоню Судакову. Десять дней хватит? Больше не могу. Людей не хватает — хоть караул кричи, сам знаешь.
— За отпуск спасибо — очень кстати будет. Только, думаю, товарищ полковник сильно возражать будет.
— Пока еще я приказываю товарищу полковнику, а не он мне… — усмехнулся Герман Федорович.
— Да, конечно… Но я хотел просить освободить меня от дела Ивановой.
— Какой Ивановой? Ах, террористка? Почему освободить? Это дело тебя напрямую касается.
— И галочку поставим?
— Галочка в нашем деле тоже очень нужна, Пилюгин.
— Но у нас еще убийство в гостинице, Герман Федорович…
— Все, Пилюгин, все! Отпуск я тебе дал — не наглей и на шею не садись!
— Понятно. Спасибо. — Пилюгин поднялся. — Разрешите идти?
— Иди, Михаил Геннадьевич. А Судакову я прямо сейчас позвоню, — и генерал потянулся к телефону.
Народу на похоронах жены Пилюгина было немного: сослуживцы, самые близкие родственники и знакомые. Когда рабочие закопали гроб, выровняли холм земли над могилой и закрыли его еловым лапником и цветами, люди потянулись по узкой дорожке к выходу.
— Миша, я на поминки не останусь. Поезд у меня в четыре пятнадцать. Ты, когда сыночка забирать из роддома будешь, сразу телеграмму мне отбей. Я приеду.
— Хорошо, — отозвался Пилюгин, но головы не повернул — смотрел на фотографию жены, укрепленную на фанерном щите над могилой.
