Ирина оказывается в другом мире, где ей предстоит бороться за жизнь и любовь короля Айгера. Ей грозит смертная казнь, а задача сохранить себя и добиться любви кажется невыполнимой. Начинается напряженная борьба за выживание и отношения.
Но работала она, только когда мужчина уже заболевал, иначе кто-нибудь давно сообразил бы, что можно делать такое переливание для профилактики, как мы делаем прививки. А вот группы крови – то ли их действительно не было у людей этого мира, то ли различия не вызывали летальных последствий при переливании. По большому счету, это не имело значения.
Когда мои волосы высохли, Райна заплела их в косу, и я перебралась от камина в постель – мягкую, удобную. Белье пахло теми же цветами, что и вода в ванне. Блаженство!
Райна села на табурет рядом с кроватью и стала рассказывать о моем детстве, не вдаваясь особо в детали. Но мне для начала достаточно было и малого – лишь бы составить представлении о жизни Юнии до того, как я очутилась в ее теле. Подробности я могла выяснить и позже.
Моя мать… то есть мать Юнии, конечно, но мне пора уже было принять ее жизнь как свою. Так вот моя мать Эгина Салета происходила из древнего, хотя и сильно обедневшего рода, входящего в королевский клан Кембро. Отец, Сайрин Неаро, напротив, знатным происхождением похвастаться не мог, зато считался одним из богатейших людей Илары. Разница в возрасте у них была около двадцати лет, но Эгину, которой не исполнилось и семнадцати, никто не спрашивал, хочет ли она замуж. Я была их единственным ребенком.
Оставшись вдовой, мать вместе со мной перебралась в родовой замок Салето, который получила по наследству от отца. Вообще, несмотря на неплохой уровень жизни и отсутствие войн, смертность в Иларе была достаточно высокой, и не только из-за эпидемий. Дожить до старости считалось удачей. Моим бабушкам и дедушкам с обеих сторон не повезло. Райна затруднялась сказать, сколько им было лет, но умерли они еще до моего рождения.
По ее словам, жизнь моя мать вела достаточно вольную. Нравственность в Иларе вообще была понятием условным. Нет, разврат открыто не одобрялся, но действовал принцип «не пойман – не вор». Добрачные связи мало кого смущали, и отсутствие на невесте голубого покрывала девственницы было обычным делом. Так что возмущение женщины, обозвавшей Юнию грязной тварью, видимо, относилось не к самому факту недевственности, а к тому, что та нагло пыталась изобразить себя невинной, хотя о ее связи с Айгером знали все. Ну а вдовы вообще были сами себе хозяйками и ни перед кем не отчитывались. Салето постоянно был полон гостей, праздники, охота и прочие развлечения не прекращались.
Муж Райны служил в доме отца конюшим. Она родила ребенка в восемнадцать лет, но тот не прожил и месяца.
