В дверях коридора разливался смех детей и шутки пожилых, а свекровь с легкостью расправлялась с большим батоном и банкой засахаренного варенья — все это происходило в уютном еврейском украинском доме, где дружба и преданность заключались даже в самой обычной еде.
А там уже бегали официанты и обносили гостей самым шампанским шампанским в мире — советским полусладким. Гости шампанское пили и тут же кричали «Горько!», даже не успев сесть за стол. Арик одной рукой прижимал к себе Рину и, постреливая по сторонам круглыми коричневыми глазами, целовал в уголок рта. Рина краснела и в своем лиловом платье с голубыми прожилками казалась почти хорошенькой. И оркестр! Настоящий оркестр, пять человек, две скрипки, один контрабас, контрабас, впрочем, быстро напился и сошел с дистанции, но и без него получалось неплохо.
"Когда съели закуску, Капа исполнила «Утро туманное», «Я ехала домой» и «Нет, не любил он» («Актуально!» — меланхолично заметила Ляля и отправила в рот кусок копченой лососинки), а оркестр заиграл первый вальс, Арик торжественно вывел Рину на середину зала и крутанул пару раз. Потом так же торжественно отвел на место, усадил и больше не подходил.
— А мы потанцуем! — крикнула она. — Правда, Витенька?
Витенька кивнул, важно поднялся, прошел, крутя попкой, мимо Маргоши в дальний конец стола и склонился над Аллой.
— Позвольте на тур вальса, — сказал он почему-то на «вы» несвойственным ему басом и кашлянул.
Алла оглянулась на тетю Лину. Тетя Лина кивнула. Алла пошла на тур вальса. Маргоша поперхнулась улыбкой. Кудряшки ее опали, как опадают уши у обиженной собаки.
— Зачем она так? — спросила Татьяна Лялю.
— А ей приятно, — ответила Ляля.
