В дверях коридора разливался смех детей и шутки пожилых, а свекровь с легкостью расправлялась с большим батоном и банкой засахаренного варенья — все это происходило в уютном еврейском украинском доме, где дружба и преданность заключались даже в самой обычной еде.
Его случайными людьми были сослуживец — старый холостяк, большую часть времени проводящий в командировках, — и бывший одногруппник, счастливый обладатель двухкомнатной квартирки. Ключи от старого холостяка и бывшего одногруппника он хранил в том же сейфе, что и Ринины серьги. К старому холостяку и бывшему одногруппнику он возил девочек. С девочками тоже получалось легче. Можно было сказать: «Ну что, махнем летом в Сочи? А? Да что ты, милая, только в СВ! В других не ездим!» Так сказать, что называется, для куражу, для пущего авторитета, имея в виду, что все это блеф и ни в какие Сочи никаким СВ никто, конечно, не махнет.
Девушки попадались теплые и холодные. Эта оказалась теплая. «Вот с таким телевизором!» — доложил он потом одногруппнику и обрисовал руками размеры ее зада.
— Дай понюхать! — сказала как-то Ляля.
— Ты что! Знаешь, сколько они стоят?
— Ага, понятно. Выставочный вариант.
"Арик тихонько забрался под одеяло, нащупал Ринин бок, повернул ее к себе и деловито вошел в нее. Откинулся на подушки. Захрапел. Рина выбралась из кровати, укрыла Арика одеялом и вышла в гостиную. Одежда Арика была свалена кучей прямо посреди ковра. Рина наклонилась, покопалась в карманах и выудила клочок бумажки. Спрятала в карман халата. Сидя на краешке ванны, развернула бумажку. Семь корявых карандашных циферок. Телефон. Под телефоном — подпись: «Лена».
