В мрачном подземелье, где воздух свеж, как сырое молоко, Тэсса пробуждается от жутких сновидений о пожарах и ужасных потоках воды. Утро приносит лишь слабый кипяток из кофемашины, помогая ей справиться с ночной паникой и страхом.
— Боже, — Тэсса закатила глаза, — только нервных художников нам тут не хватало!
Однако, покидая дом Милнов, она снова бросила прощальный тайный взгляд на пейзаж, ощущая мучительное желание не расставаться с ним.
В управлении уже горел свет, а взволнованная Фанни бегала туда-сюда перед зданием.
— Тэсса, — закричала она издалека и бросилась навстречу, едва не ломая ноги на высоких каблуках. На ней были оранжевые гольфы и зеленое платье с фуксиями. — Что случилось? Куда ты убежала? Снова массовые убийства?
— А? — встрепенулся Холли, который уныло брел за Тэссой, едва переставляя ноги.
— Да у нас тут куры дохнут, — пояснила Тэсса и неожиданно для себя зевнула. Глаза у нее слипались. Давно она не хотела так сильно спать. — Фанни, открывай контору, оформляем нарушителя.
— Я художник!
— Какой хорошенький, — восхитилась Фанни.
— Ну вот что, Холли Лонгли, — Тэсса выключила компьютер. Она проверила подлинность его документов, убедилась, что он чист перед законом, и даже погуглила: перед ней действительно сидел всемирно известный художник, прямой потомок Уолтера Лонгли, основателя Ньюлинской художественной школы.
— Ах, что вы говорите, — кокетливо засмеялся Холли, и Фанни, полностью им околдованная, засмеялась тоже."
"— Первое нарушение, на котором ты попался, — поправила Тэсса, — то мы не будем его фиксировать, правда? Ну зачем такой звезде, как ты, представать перед судом.
— Совершенно незачем, — искрясь удовольствием, согласился Холли.
— Однако как шериф Нью-Ньюлина я не могу спустить это дело на тормозах.
— Шериф?
— Шериф Тэсса Тарлтон.
Это имя в кои-то веки не произвело никакого впечатления.
— Как шериф деревни Нью-Ньюлин я приговариваю тебя к трем месяцам домашнего ареста.
— Что? — изумился Холли. — Да у меня и дома-то никакого нету! Не люблю оседлый образ жизни, знаете ли.
— Я приговариваю тебя к трем месяцам домашнего ареста в моем доме, — закончила Тэсса.
Фанни выронила яблоко, которое грызла.
— Где? — вытаращила она глаза.
— Как? — поразился Холли.
Тэсса снова зевнула.
Трех месяцев же хватит, чтобы нарисовать излучающую счастье картину?
Глава 5
Эрлу Дауни вовсе не нужен был фонарь, чтобы уверенно спускаться по извилистой тропинке из своего дома на холме. Он проходил этим маршрутом множество раз и всегда по ночам, чтобы не столкнуться со своими соседями.
