Автор
В тишине ночи раздается только скрип деревянных ступенек и тихий скреж засовов. Шорох приближается к изголовью кровати, нарушая сон. Удар — и ветеринарный анатом Максим Долматов пытается вытереть пот со лба, перед глазами все еще острое ощущение усталости и разбитого сердца. Так начинается новая жестокая смена дежурства в тюрьме мертвых......
Я так и сделаю, в конце концов, сейчас я уже буду в роли заключенного, а не беглеца, так что шансов добиться внимания немного больше».
Я сидел и размышлял обо всем, что случилось: о том, как я здесь оказался, о странном видении, которое пришло мне, когда я был без сознания, о том, где сейчас Максим.
«Может, его уже поймали и обнаружили мою пропажу? Черт, эта тюрьма такая огромная, что найти здесь кого-то среди тысяч камер просто нереально».
Желудок урчал, должно быть, время ужина.
– Эй, э-эй, сосед, слышишь?! – Я подошел к углу камеры и начал подзывать странного типа.
– Я не хоч-у-у-у с тобо-о-о-й разгова-аривать… – проблеял он тихонько в ответ.
– Когда ужин?
– Какой ужин, псих, ты, видно, действительно псих.
– Слышь, ты меня уже задолбал со своими психами, скажи нормально, когда тут кормить будут?
– Никогда.
От такого ответа я опешил – он, верно, шутит.
– Что значит – никогда?
– Никогда – значит никогда, ты что, тупо-о-ой?
– И что, тут с голоду подохнуть, что ли?!
– Хы-хы-хы, хорошая шутка, спасибо.
– Да какая еще шутка, я ни хрена не понимаю, что вообще происходит? Почему тут в камерах нет ни туалета, ни матраса?
– А зачем они тебе?
Этот придурок раздражал сильней, чем дождь в декабре.
– Что за дурацкие вопросы, я как должен жить в таких условиях?
– Жить нужно было ра-аньше, ты свой шанс профу-укал. – Эти слова звучали несколько иначе, в них присутствовала какая-то горечь, невероятная тоска, отчего мне еще больше стало не по себе.
– Что это значит?"
"– То-о-о и значит, то и значит! Не в тво-е-е-м положении думать о туалетах и матра-а-асах, не бойся, с новичками всегда-а-а-а так, годик-другой, и ты все осознаешь, пойме-ешь, что невозмо-о-жность га-а-дить – это еще не самое стра-а-ашное. Тебе не нужно е-есть, спа-ать, теперь все-е-е, что тебя должно волнова-а-ть, – это четыре стены, они – тво-ой дом, они – твои-и друзья, хи-хих. – От этого жуткого тона и противного голоса волосы на спине вставали дыбом.
«Мне нужно выбираться, срочно!»
Тут я заметил какое-то движение на лестнице. Кто-то поднялся и идет в сторону наших камер.
Я подошел к решетке и начал пытаться разглядеть, кто там. Через несколько минут мимо моей камеры прошел лысый в черном костюме.
– Извините, – окрикнул я стража порядка как можно вежливей и спокойней.
Тот словно остолбенел от удивления. Он обернулся, и я заметил яркие молнии, вспыхивающие в его глазах.
– Послушайте, произошла ошибка.
