Автор
В тишине ночи раздается только скрип деревянных ступенек и тихий скреж засовов. Шорох приближается к изголовью кровати, нарушая сон. Удар — и ветеринарный анатом Максим Долматов пытается вытереть пот со лба, перед глазами все еще острое ощущение усталости и разбитого сердца. Так начинается новая жестокая смена дежурства в тюрьме мертвых......
«Эти уроды хотели ловить его на живца, так получается, что ли? А мне, сволочь, заливал, что такого быть не может. Я их засужу. Ей-богу, засужу. Стало быть, из-за этой долбаной куртки меня приняли за заключенного, но как такое возможно? Они что, не знают своих сидельцев в лицо?! Бред какой-то».
– Эй, ты, слышь. – Я подошел к решетке и начал подзывать своего нового собеседника.
– Чего-о-о тебе-е-е, псих? – нехотя ответил тот.
– Ты что, тупой? Я же сказал, хватит называть меня психом! Я не понимаю, что тут написано, какой-то бред на непонятном языке.
– Это латы-ы-ынь.
– Латынь? Зачем писать на латыни?!
– Не любят они идти в но-огу со временем. Спроси-и чего-о поле-егче, – противно блеял мой сосед через стену.
– Ну и что же тут написано на этой латыни?!
– Написано, что ты уби-и-и-йца. – спокойно ответил он.
«Убийца?» Тут я вспомнил телефонный разговор Максима и его слова про убийство брата. «Все сходится, только теперь вместо этого ублюдка сижу здесь я».
Нужно было спросить что-то еще:
– Слушай, ты ведь знаешь, кто сидел здесь до меня?
– Поня-ятия не имею.
– Как это понятия не имеешь? Ты что, здесь недавно сидишь?
– Лет три-и-и-дцать – тридцать пя-я-ять.
– В смысле лет тридцать? Ты серьезно или прикидываешься?
– Какие у-уж тут шу-утки…
– То есть ты тридцать лет сидишь тут и не знаешь, кто твой сосед?!
– А зачем мне знать, пси-их?
– Как это зачем? – Я уже перестал обращать внимание на то, как он ко мне обращается, все равно без толку.
– Кто много болта-а-ает – плохо конча-а-ает, вот ты, например, пло-о-о-хо кончишь, а если я не заткнусь, то отправлюсь с тоб-о-о-ой…
– А за что ты сидишь? – не унимался я.
– За то же, что и ты. В этом крыле все по одной статье. Разгово-о-ор окончен.
Я рухнул на грубо сложенную кровать без подушек и матраса, облокотился на холодную стальную решетку и обвел глазами камеру. Она была чуть больше тех, что в коридоре буйных, и кровать здесь была шире, но по-прежнему сложена из досок. Только сейчас я заметил, что в этих камерах нет ни раковины, ни туалета.
«Да что за условия, в самом деле, куда мне гадить, под кровать?!»
Теперь время шло еще медленнее. Раньше я хотя бы мог посмотреть на цифры в телефоне, а сейчас и это невозможно сделать, ведь телефон благополучно изъяли.
«Должны же нас выводить на обед, прогулки или что там еще, что есть в тюремном распорядке дня. Остается подождать, а когда будет возможность – переговорить с кем-то из охраны.
