Автор
В тишине ночи раздается только скрип деревянных ступенек и тихий скреж засовов. Шорох приближается к изголовью кровати, нарушая сон. Удар — и ветеринарный анатом Максим Долматов пытается вытереть пот со лба, перед глазами все еще острое ощущение усталости и разбитого сердца. Так начинается новая жестокая смена дежурства в тюрьме мертвых......
Я также оценил чистоту и порядок вокруг; кажется, здесь даже протиралась пыль, но что здесь делать сварщику?
Воздух был насквозь пропитан электроэнергией, невидимой и не имеющей запаха. Она отдавала легкой тревожностью, зарождающейся где-то на спине и пробегающей мурашками до кончиков пальцев рук и ног. Идти через гудящие ряды не было никакого желания, но охранник кивнул, намекая на то, что идти все же придется.
Сглотнув подступившую от волнения слюну, я пошел.
«Надеюсь, эта хрень не способствует росту раковых клеток».
Помещение было огромным. Создавалось впечатление, что это целая электроподстанция, созданная для обеспечения электричеством небольшого городка, но потом я вспомнил размеры тюрьмы, и все встало на свои места.
Оставив позади шкафы, мы добрались до металлической лестницы, уходящей на второй этаж. Поднявшись наверх, мы пошли по коридору и наконец оказались перед дверью.
Охранник достал связку ключей и, подобрав нужный, открыл ее, впустив свет внутрь темного помещения.
Мы находились на каком-то складе. Здесь на стеллажах хранились подписанные деревянные ящики, незнакомые мне детали и прочий хлам, бог знает с каких времен. Мы отправились в самую глубь этого склада и наконец остановились возле шкафчиков для одежды.
Я с недоумением посмотрел на каменное лицо сопровождающего.
– Варите, – скомандовал он.
– Чего варить? – я смотрел на него, как на дурака, но его это не задевало.
Он показал носом на дверцу шкафчика, где отсутствовала ручка.
– Ты что, серьезно? – Меня охватила дикая злость, такая, что я готов был убить его в прямом смысле этого слова.
Это ублюдок притащил меня в такую даль, чтобы я приварил какую-то ручку к шкафчику.
Тот заметил мой настрой и, чувствуя, что я могу вот-вот сорваться, потянулся рукой к поясу. Собрав в кулак все самообладание, я сдержался и начал искать глазами розетку, но ярость продолжала сжигать меня изнутри.
Вся работа заняла у меня секунд тридцать; все это время охранник стоял над душой и не сводил с меня взгляда.
Времени на дорогу ушло много; когда мы вернулись обратно, пора было ужинать. Вадика уже не было на площадке. Я прошел мимо камер, где лежали заготовки, и понял, что мой напарник сегодня старался усердно, даже слишком. Он выполнил всю работу, возложенную на него, и даже разложил все по местам.
